Призрак - Виктория Блэк

Я никогда не замечала в его теплых карих глазах негатива. Он смотрит на своих пациентов по-отечески, с пониманием и готовностью выслушать. У него есть дочь немного старше меня, и я завидую ей белой завистью, что у нее такой отец, что он вообще есть у нее. Если бы мой папа нас не бросил, все могло сложиться по-другому.

– Как твои дела, Алана? Хочу отметить, что ты замечательно выглядишь. У тебя в жизни произошли изменения?

Я внезапно давлюсь слюной и прочищаю горло.

У них с Джесс какой-то особый сканирующий взгляд, что ли? Как это можно вообще увидеть? Не понимаю.

– Эм, нет… Все как обычно. Только я получила большой заказ от крупного строительного холдинга и буквально вчера закончила над ним трудиться. В ближайший месяц будут изготовлены и установлены баннеры с моими работами вдоль дорог Джорджии.

Доктор Фьюри с интересом слушает меня и в конце хлопает в ладоши.

– Потрясающе, Алана! Я горжусь твоими успехами! Это правда очень здорово.

– Спасибо, – смущенно отвечаю я, сдерживая улыбку.

– А что еще?

Я непонимающе качаю головой и вопросительно смотрю на врача.

– У тебя появился мужчина? Мне знаком этот блеск глаз. Совсем недавно ко мне приходила дочь, и, честное слово, у нее так же горели глаза. Она влюбилась и начала встречаться со своим коллегой, – с гордостью делится он.

– Нет! Никого у меня нет и ни в кого я не влюблена. Точно нет! – протестую я, вспыхнув от негодования.

Доктор Фьюри вытягивает перед собой ладони, останавливая поток моих объяснений.

– Я понял, прости.

Он собирается сказать что-то еще, но его взгляд внезапно падает на мою шею и становится задумчивым.

Я же замазала порез тональным кремом. Надо было надеть шелковый шарфик.

Маркус Фьюри вытаскивает из нагрудного кармана очки, надевает их.

– У тебя порез, Алана. На шее. От чего? Ты же не царапала себя? Я имею в виду специально, – добавляет он и внимательно следит за моей реакцией.

– Нет. Конечно же нет. Честно говоря, я так была увлечена работой, что не помню, откуда он взялся. Может, случайно стилусом поцарапалась или ручкой. Я не делаю себе больно, если вы об этом. У меня все отлично, правда, – говорю я и одариваю доктора самой лучезарной улыбкой, на какую только способна.

– Хорошо. Я этому очень рад, – он вытаскивает из стола белый пузырек с надписью: «Литий» и протягивает мне. – Держи, увидимся в следующем месяце.

Покинув кабинет врача, я выдыхаю и расслабляюсь. Было нелегко увиливать от ответов, но я справилась. Я не могла сказать ему о сталкере. Просто не могла. Доктор Фьюри вытащил бы из меня признание, и что потом? Отпустил бы с миром и пожеланиями свыкнуться? Нет. Он сам потащил бы меня в полицию, подвергая опасности нас двоих.

Мой преследователь – безжалостный убийца, бороться с ним – все равно что зайти в клетку к голодному льву.

Сев в машину, я читаю новое сообщение от сталкера.

Зверь: «Ты – новая игрушка, я с тобой еще не наигрался».

Алана: «И как долго ты обычно играешь?»

Зверь: «Пока не надоест. Моли своего Иисуса, Алана, чтобы ты не надоела мне, иначе…»

Алана: «Что иначе, долбаный ты психопат?!»

Зверь: «Ангелочек, каждое плохое слово в мой адрес – наказание. Не боишься за свою дырочку?»

Я молчу, не зная, что ответить.

Зверь: «Иначе означает, что мне придется тебя убить. Не люблю делиться даже сломанными игрушками».

Зверь: «Ты принадлежишь только мне, ангелочек. Запомни это! *эмодзи пистолета*»

Зверь

Алана: «Я – не вещь! Катись в преисподнюю!»

Зверь: «Это мой дом, крошка *эмодзи поцелуя*. Жди меня вечером в гости, ангелочек».

Моя дерзкая маленькая девочка хочет показать, что не боится меня. Это так умиляет. Особенно мне доставляет удовольствие ее влажная киска. Я знаю, что Алана все еще не высохла от Бейкер-стрит до этой самой секунды.

По правде говоря, мы случайно оказались на одной дороге.

Утром я следил за ней в парке. Пока она бегала, я мечтал снести ее с мощеной дорожки, затащить в кусты и всадить член в ее упругую попку до основания. Но я же не животное какое-то, малышку нужно подготовить, иначе я реально разорву ее.

Я проследил за тем, чтобы она со своей сладкой задницей без приключений добралась до дома, и только потом вернулся в братство.

Дерека не было, Оливер торчал у бассейна, а Тони куда-то намылился.

– Привет, ты все-таки выжил, – усмехнулся он, намекнув на мое ранение.

– Вашими молитвами. А ты куда?

– В зал.

В каком бы городе мы не остановились, я стараюсь всегда держать себя в форме. У меня глубокая привязанность к штангам, гантелям и тренажерам, ведь на них можно выместить всю накопившуюся злость, если «заказов» нет.

– Я с тобой, – бросил я ему, поднимаясь к себе за сумкой со спортивными вещами.

Проходя мимо комнаты Джима, я вспомнил, чем хотел озадачить его.

– Тук-тук, привет.

– Здорово. Жив?

– Как видишь, – я развел руками, как Тони Старк из «Железного человека», и подошел к нему. – У меня к тебе дело. Конфиденциальное, – пояснил я.

– Снова та цыпочка? – понимающе подмигнул он.

– Ее зовут Алана Флетчер. Еще раз назовешь цыпочкой – выбью зубы и засуну тебе в задницу. Ясно?

– Яснее некуда, – фыркнул Джим.

– Вот и славно. Найди мне инфу, кто ее отец и где сейчас он может быть.

– Чувак, неужто будешь руку просить? Ты ж знаешь, Дерек не…

– Т-ш-ш! Не твое дело и… Дерек не узнает. Просто выполни мою просьбу. Окей?

Джим недовольно закатил глаза, но пообещал выяснить. Я еще не решил, для чего мне нужно знать, кто ее отец, но думаю, что эта информация пригодится.

Тачка Тони еле-еле плелась в долбаной пробке под чертовым палящим солнцем. Ненавижу жару. Я открыл приложение, чтобы посмотреть, где моя девочка, и не поверил глазам, когда увидел флажок на карте в двадцати футах от нас.

Это судьба, ангелочек. Тебе от меня не скрыться.

Мне нравится играть на ее нервах, зная, к чему это приводит. Мозг Аланы не хочет это принять, но ее тело кайфует от ощущения опасности. Я не намерен останавливаться на достигнутом, скоро она будет истекать соками от одной только мысли обо мне.

Все должно быть честно, не одному же мне мучиться с дымящимся членом при виде нее?

Алана: «Прекрати манипулировать мной! Ненавижу тебя!»

Алана разозлила меня, показала зубки, не выполнив мое требование, а я люблю, когда во мне просыпаются эмоции. Любые. Так я чувствую, что живу, а не существую в своей