Девочка-наваждение (СИ) - Натали Лав

ревновал! Морду ему бы набить. Но не набьешь. Я ему двумя сыновьями обязан, что спят сейчас в этой квартире.

— Ты с ним была все это время? — а вот от этого вопроса удержаться не могу.

Алиса вскидывает на меня удивленный взгляд.

— Нет, конечно. С какой стати? Матвей женился почти сразу же тогда. Ты что не знаешь?

— Знаю, — знаю-то, я знаю, но одно другому не мешает иногда. Или это моя поехавшая крыша?

— Матвей очень любит свою жену, — не торопясь, словно бестолковому ребенку объясняет мне Алиса.

— Вы до сих пор общаетесь? — спрашиваю, начинаю закипать.

— Да, несколько раз виделись. Они приезжали в Германию. У них чудесная дочка. Артур с Пашей из-за нее все время дерутся, чьей женой она станет, когда они все вырастут.

Час от часу не легче. Породниться с Беловым?

— Так где же ты была все это время, Алиса? В Германии?

— Да, я была там. Меня после того, как я сбежала от людей твоего отца, нашла моя родная тетя, сестра отца Ханна Штерн. Она предложила уехать с ней. Я согласилась. Я очень боялась, что твой отец найдет меня. И что-нибудь сделает.

— Я все это время был уверен, что тебе сделали аборт, Алис.

Глава 39

Алиса

Аборт… Какое страшное слово… Даже не знаю, как это было бы, если моих сыновей не было бы. И не хочу это знать. С ними моя жизнь обрела смысл.

— Кто тебе это сказал? — спрашиваю, уже понимая, кто.

Что за человек такой. Лишь бы своего добиться. И сразу же отвечаю.

— Как видишь, нет.

А Харламов не отвечает на мой вопрос. Задает свой.

— Что ты делала в Германии? — Боря смотрит испытующе, словно в голову мне хочет забраться.

— Училась, работала, растила детей, — жму плечом. У меня была самая обычная жизнь, если разобраться.

— А сбежала оттуда почему? — я думала, он не спросит. Какой же дотошный.

— С тетей поссорилась, — вдаваться в подробности не хочется. Я не настолько верю Борису, чтобы выкладывать все, как есть. Один раз я доверилась. И обожглась. Еще раз экспериментировать нет желания.

Хмурится, как только слышит мой ответ.

— А помиришься — назад уедешь? Я не пущу…

Вся атмосфера перемирия начинает трескаться. Никто не будет управлять моей жизнь, кроме меня самой.

— Не пустишь… — горько усмехаюсь, — Кто ты мне, Боря? Чтобы что-то решать за меня?

Сразу видно, что он начинает злиться. Хотя… Я всего лишь сказала правду. Неудобную, болючую, но такую, какая есть.

— Дело только в этом? — напирает. Он так всегда делал, — Замуж за меня пойдешь?

Вот теперь подвисаю я. Я ведь не выпрашивала ничего подобного? Или со стороны это выглядело так? Бедная Алиса мечтает выйти замуж за сиятельного Харламова? Но я не мечтаю… Я мечтаю, чтобы меня любили. Меня и моих детей.

— Так место твоей жены все еще свободно? Папа же собирался найти тебе подходящую партию. А не оборванку без роду и племени.

Борис чуть встряхивает меня за плечи и твердо говорит:

— Я еще раз тебе повторяю. Я искал тебя. Потому что люблю. Мне все равно, кто твои родственники. Все равно, есть ли у тебя деньги. Все равно, подходящая ли ты для меня партия или нет. Я тебя не забыл. И ты меня тоже не забыла. Не ври сейчас ни мне, ни себе. После того, как ты уехала, я жил в твоей квартире. К родителям не вернулся. Не смог их простить. Занимался боями, потом открыл вместе со знакомым один клуб, после — другой. Так и завертелось. Но я верил, что мы встретимся.

У него звонит телефон. Он смотрит на экран и отвечает на вызов.

— Да, мам.

Я не хочу слышать их разговор. Но все равно слышу.

— Я помню. Я обещал приехать. Кое-что произошло. Но я приеду.

И завершающее:

— Пока.

Мне не нравится, что он с ней разговаривал. Очень. Я ничего не забыла и не простила. И вряд ли смогу.

Отталкиваю его:

— Что ты мне врешь! Не вернулся он к родителям… Ага, как же. Сам все заработал! Да без начального капитала никакое дело не пойдет! — это я могу утверждать смело, не даром меня Ханна несколько лет натаскивала в бизнесе, Давай, вали к ним. А меня и мальчишек оставь в покое!

Борис очень сдерживается, чтобы не вспылить. А меня какая муха укусила? И в то же время я не могу сдержаться. Лучше не рассказывала бы ему ничего. Как сейчас чувствую дикий страх и мучительный холод того дня, а потом еще взгляды Матвея, которые заставляли меня осознать, что я пробила дно собственной глупостью. Это был горький урок. Повторения я не хочу. Я не вынесу!

— Алис, уймись. У отца рак, — говорит он негромко.

Хочу закричать, что мне нет до этого никакого дела. Что буду рада, если этот урод сдохнет в страшных мучениях. Кажется, все это отражается на моем лице, потому что Борис мрачнеет. Становится словно грозовая туча.

Я прикусываю себе язык. В буквальном смысле кусаю себя за кончик языка. Так меня учила делать тетка, когда по ее мнению мой русский темперамент брал верх на немецкой логикой.

— У тебя есть кто-то? — ошарашивает меня Боря резким переходом.

Может соврать? Он взбесится… Но когда проснутся Артур и Павел. И что я им скажу? Что их мама дура и истеричка, не умеющая решать проблемы, которые сама и заварила? Нет, так не пойдет. Дети обрадовались тому, что у них есть отец. Борис тоже светился от радости, как новогодняя елка.

— У меня никого нет. Но и с тобой мы — чужие люди, которые не виделись несколько лет. Или хочешь сказать, что хранил мне верность все эти годы?

— Алиса, мы долго не виделись. Это правда. И женщины у меня были. Это тоже правда.

Что-то начинает колоть в левой стороне груди. Женщины… Другие… Красивые… С которыми ему было хорошо… Пока я, как проклятая, что-то всем доказывала… Он их целовал… Обнимал… Занимался с ними сексом… Заботился…

— Это были лишь временные связи, — отвечает он на мои мысли.

Я ведь не произнесла этого вслух? Ведь нет?

— А семью я хотел и хочу с тобой. Потому что, если бы было по-другому, меня здесь не было бы. И сейчас я съезжу к матери, поговорю с ней, потому что в этой ситуации я не могу сделать вид, что они мне никто. Но я вернусь сюда. Потому что обещал нашим сыновьям, что поиграю с ними,