Будет больно, моя девочка (СИ) - Мария Николаевна Высоцкая

это уже попахивает детским садом. Пусть строчит. Как надоест, сам отстанет.

Закрываю его монолог. В чат класса снова летят фотки. Мейхер и правда теперь в команде. Пономарева, кстати, от души его наснимала. То, что Арса на фото и видео больше остальных, бросается в глаза. Лиза постаралась, конечно.

Марат писал, что Арс последние недели не живет дома. Не знаю, как мы вообще пришли с ним к обсуждению его брата, но тем не менее я теперь знаю, что у них конфликт с родителями, на фоне которого Арсений ночует по друзьям и через день посещает школу. Марат за него переживает. Впрочем, ровно поэтому я и выслушиваю от него про злобного Мейхера.

Я уже имела один раз глупость написать ему как староста класса про успеваемость, экзамены и прогулы, которые как бы взаимосвязаны. Он проигнорировал. Я после этого почти до вечера ругала себя за то, что вообще решила ему настрочить.

Просто в моменте, стыдно признаться, но чуть-чуть все же прониклась тем, что он отправил цветы. Этот жест подкупил, как бы Марат ни убеждал меня, что Арс на это неспособен. Я знаю, что любой может признать свою вину, и Арсений не исключение.

Откладываю телефон в сторону и, погасив ночник, закрываю глаза. Мыслей в голове ворох, но я смело прорываюсь через них, чтобы, наконец, заснуть и хоть сегодня не думать обо всем, что произошло с начала учебного года. А событий, честно говоря, было с излишком.

Просыпаюсь посреди ночи от негромкой, но настойчивой вибрации мобильника. Трогаю простыню под собой, она мокрая, хоть выжимай. Наволочка и пододеяльник такие же. Уже которую ночь с момента начала болезни меня просто заливает холодным потом.

Тру глаза, переворачиваю одеяло с подушкой сухой стороной и перекатываюсь на другой край кровати, утаскивая телефон за собой.

Первые секунды мозг воспринимает поступившую в него информацию с недоверием. Моргаю, снова тру глаза. Нет, меня не глючит. Арсений Мейхер и правда закидал меня звонками среди ночи.

Что ему может быть нужно?

Перезванивать я, конечно, не собираюсь, но любопытство просыпается.

Подтягиваюсь к изголовью кровати и, подсунув подушку под поясницу, усаживаюсь. Телефон крепко сжимаю в ладонях. Легкая вибрация касается пальцев, а экран оживает, освещая ярким светом мое лицо.

— Ты на время вообще смотришь? — возмущаюсь в трубку.

— Но ты же отвечаешь, — заявляет он беспечно.

— Что тебе нужно?

Мейхер делает паузу. Выглядит почти театрально. Тяну воздух носом, нервно постукивая кончиками пальцев по одеялу.

— Я должен тебе кое-что сказать.

И снова пауза. Он издевается?

— Что? — хмурюсь. Прислушиваюсь к абсолютной тишине на фоне голоса Мейхера.

Арс молчит. Отчетливо слышу его дыхание, а потом и голос.

— Я тебя люблю, Майя.

Что? Он там окончательно сошел с ума?

Размыкаю губы, но сказать что-либо в ответ не получается. Внутри все стягивает в узел, а в голове шумит. Это пульс участился.

— Что за шутки? — шепчу, а саму немного трясет.

— Все серьезно, Май. Я не шучу.

Сглатываю. Пытаюсь переварить информацию. Мейхер молчит. Я тоже. Все, что я слышу — свое дыхание.

— Ничего не скажешь?

Его голос становится тише, но серьезнее. Обхватываю ладонью плечо и чуть подаюсь вперед.

Это какой-то развод. Шутка. Чувствую это, но вместе с тем внутри происходит что-то странное. Будто какая-то часть меня отзывается на эти слова. Разве так бывает? У меня, судя по всему, все-таки снова поднялась температура. Нужно выпить жаропонижающие. Причем срочно.

— Ты лунатишь? — спрашиваю и до боли закусываю нижнюю губу.

Вслушиваюсь в каждый шорох сейчас. Уверенность в том, что Мейхер именно издевается, растет в геометрической прогрессии. Но зачем? Что ему снова от меня нужно? Разве он еще не наигрался?

В чем смысл этого звонка?

— А может, чем-то болеешь? — совершаю очередной глубокий вдох, а на заднем фоне раздается взрыв хохота. Смеется человек пять, не меньше. Я так и знала!

Зажмуриваюсь буквально на секундочку. Затупи я хоть на миг, выглядела бы полной дурой. Все-таки это волнительно, когда тебе признаются в любви. Даже если это человек, которого ты не перевариваешь. Даже когда не по-настоящему.

— Она тебя раскусила, Арс, — ржет Кудяков. У него такой запоминающийся смех, перепутать с кем-либо сложно. Или же он въелся мне в мозг после его голосовых, которыми он меня закидал за эти дни.

Смех в трубке не прекращается. Злюсь дико. Уже хочу скинуть звонок, но слышу, как хлопает дверь. Становится тихо. Судя по всему, Мейхер куда-то вышел.

— Разбудил, да? — слышу усмешку в его голосе.

— Вам совсем нечем заняться?

— Ну так.

— Идиоты.

— Весело же. Как твоя ангина?

— По вашей милости все еще со мной, — бубню, заворачиваясь в одеяло, как в кокон.

— Иммунка у тебя так себе.

— Серьезно? Тогда побегай по полю босиком в крещенские морозы, Мейхер. А потом я с радостью посмотрю, что там с твоей иммункой!

— Забились. Но в прорубь ты нырнешь со мной.

— Обойдешься, — фыркаю и невольно закатываю глаза.

— А жаль, — Арс смеется.

— Дурак, — цокаю языком. Замолкаю на секундочку, а потом все же решаюсь спросить. — До сих пор не ночуешь дома? — откидываюсь затылком на изголовье кровати. Спать резко расхотелось, но появился дикий интерес поболтать. Встряхнуть этого пакостного гуся.

— Ты отку… А, Маратик растрепал?!

— Поделился переживаниями, вообще-то. Тебя выгнали из дома? — посмеиваюсь.

Слышу, как Мейхер недовольно сопит в трубку, и продолжаю. Дергаю тигра за усы, но после их дурацкого прикола посреди ночи уже вошла в раж.

— Или ты ушел сам, с гордо поднятой головой? Карточки пафосно отцу на стол кинул?

— Из собственного опыта?

— Ни в коем случае!

Оба замолкаем. Слышу, как Арс чем-то шелестит. Крепче сжимаю телефон и тянусь за бутылкой воды. Сворачиваю крышку свободной рукой и делаю несколько жадных глотков. Почему никто из нас еще не сбросил этот звонок, просто загадка.

— Что за дурацкие шуточки вообще? Я болею, между прочим. Мне покой нужен, — вздыхаю, словно вот-вот умру. — Кудяков и так достал своими сообщениями. Ты решил присоединиться?

— Не обольщайся, Майя. Я просто проиграл в карты. Но твое замешательство мне понравилось. Ты думала, — понижает голос. — Сомневалась, точно ли это прикол, — шепчет.

Он шепчет, а у меня мурашки по всему телу. Зажмуриваюсь. Я ведь и правда задумалась. Сама не знаю почему. Правда не знаю!

— Я спала, вообще-то!

— Сделаем вид, что все так и было.

— Так и бы…

Понимаю, что кричу в трубку, осекаю себя, но Мейхер уже сбросил звонок.

Смотрю на потухший экран. Я готова его задушить, Арса этого, своими руками. Гад. Какой же он все-таки гад!