Бывшие. Сводный грех - Софья Феллер

class="p1">— Хорошо, — одобрительно шепчет Алекс.

Он помогает мне встать и указывает на скамью для жима.

— Ложись на нее. Согни колени и поставь ноги на пол, — командует он, становясь рядом и наблюдая за каждым моим движением.

Я послушно ложусь на скамью, ощущая, как его пристальный взгляд проникает в меня. Алекс подходит ближе, берет гантели и протягивает их мне.

— Поднимай руки вверх и медленно опускай.

Я начинаю выполнять упражнение, чувствуя, как мышцы напрягаются под тяжестью гантелей. Алекс стоит рядом, внимательно следя за каждым моим движением. Когда я опускаю руки в очередной раз, его пальцы легко касаются моих предплечий, направляя меня.

— Отлично, — шепчет он. — Продолжай, но медленнее.

Я выполняю еще несколько повторений, и с каждым разом его руки касаются меня все чаще. В какой-то момент он наклоняется вперед, практически нависая надо мной, и я ощущаю его тепло. Взгляд Алекса становится тяжелым, и я чувствую, что игра выходит за рамки тренировки.

Когда его рука скользит ниже, касаясь меня через ткань, мои мысли улетают. Я стараюсь сосредоточиться на упражнении, но каждое движение его пальцев отвлекает меня все больше. Ладонь Алекса уверенно надавливает, и я чувствую, как мои ноги предательски дрожат.

— Продолжай, птичка, — его голос звучит мягко, но я уже не могу сосредоточиться.

Когда его пальцы находят путь под резинку шорт, скользя к уже влажной коже, сдаюсь окончательно. Гантели выскальзывают из моих рук и глухо ударяются о пол.

— За скамью держись, — приказывает Алекс.

Его рука поднимает мой топ, и горячие губы касаются груди. Я ахаю, но лежу смирно, не рискуя ослушаться. Когда его пальцы медленно погружаются внутрь меня, тело откликается на каждое движение, подрагивая от удовольствия.

— Алекс, пожалуйста… — выдыхаю, забывая о сдержанности.

Он быстро избавляется от своей одежды, и вот я уже стою на коленях на скамье, а Алекс проводит членом по моим влажным губам, задерживаясь на мгновение. Затем он одним толчком входит в меня, и мы оба стонем одновременно.

Я сразу сжимаюсь вокруг него, чувствую его сильные руки на моей талии. Он хватается за мои волосы, приподнимает голову, и на этом фоне легкий шлепок по ягодице вызывает новый всплеск ощущений. Наши движения синхронизируются.

Взгляды встречаются в зеркале на стене, и этот момент так интимен и наполнен страстью, что я чувствую, как все внутри меня взрывается. Ощущения накатывают волной, и я стону громче, чем когда-либо прежде, забыв обо всем вокруг.

— Алекс, стой, можно мне попробовать? — я останавливаюсь и смотрю на него в зеркало.

— Окей, смелая птичка, — выходит из меня и садится на скамью.

Я опускаюсь на колени перед ним. Осторожно обвожу языком головку и наблюдаю за тем, как он стискивает челюсть и тяжело дышит. Кажется, я все делаю правильно. Обхватываю ртом его член, провожу языком по уздечке, а потом начинаю двигаться поступательно, вырывая хриплые стоны, которые только подстегивают меня.

Внизу живота снова тянет, чувствую, как новая порция смазки стекает по бедрам.

Его член становится все тверже.

— Аленка, я сейчас… если не хочешь…

Но я решаю идти до конца. Струя спермы ударяет мне в небо, и я не успеваю проглотить все полностью.

Стук двери, и мама с Сергеем Васильевичем с ошарашенным видом смотрят на нас.

Тонкая струйка спермы стекает в уголке рта…

48

Алена

Это катастрофа!

Ноги подкашиваются, и я падаю на скамью рядом с Алексом, судорожно закрывая руками грудь.

Ловлю себя на мысли, что совершенно не испытываю стыда за то, что мы делаем. Но вот то, что нас раскрыли, да еще в такой момент…

Мама выглядит так, словно ей стало физически плохо оттого, что она увидела. Ее побледневшее лицо и жесты… Я пытаюсь уложить в голове происходящее — что именно вызвало такую резкую реакцию? Она увидела нас в самый неподходящий момент, и теперь я не знаю, что будет дальше.

Она переводит взгляд на меня, обводит им мое лицо и замечает белесый потек. В тот же момент она прижимает руку к желудку, какое-то время молчит, а затем прикрывает ей рот.

— Сереж, я выйду, прости, — бегом удаляется из тренажерки.

Мы с Алексом обмениваемся растерянными взглядами, и чувство неловкости наполняет комнату. Неужели это действительно из-за нас? Или есть что-то другое, что тревожит маму? Может быть, они вернулись раньше по другой причине, и это было просто совпадением?

Сергей Васильевич резко захлопывает дверь тренажерки, его лицо выражает злость и разочарование. Он делает несколько шагов в нашу сторону, и я чувствую, как напряжение в комнате нарастает.

— Что, черт возьми, тут происходит? — его голос резко прорезает тишину. — Вы совсем спятили?! Вы понимаете, во что себя втянули?

Я опускаю взгляд, пытаясь спрятаться за спиной Алекса, но Сергей Васильевич не дает шанса уйти от разговора.

— Вы с ума сошли! — продолжает он. — Что вы думаете? Что это просто игра? Это… — он замолкает, судорожно вздыхая. — Мы с твоей мамой, Алена, ждем ребенка.

Я замираю. Эти слова будто обухом по голове.

— Что?.. — тихо спрашиваю, не веря своим ушам.

— Ты все правильно услышала, — его голос становится холоднее. — И теперь вы родственники. Ты и Алекс. И то, что происходит между вами, должно немедленно прекратиться.

Алекс вскакивает и делает шаг вперед, но Сергей Васильевич прерывает его.

— Даже не пытайся возражать, — резко отрезает он. — Ты считаешь это нормальным? Как думаешь, что говорят мои партнеры, когда до них доходят слухи? Они намекают на то, что мы тут живем какой-то "шведской семьей". Вы оба ставите под угрозу не только репутацию семьи, но и мою работу. Ты думаешь, бизнесу это понравится? Ты, Алекс, немаленький мальчик, должен это понимать!

— Это не ваше дело, — наконец говорит Алекс, его голос полон сдержанного гнева. — Наши чувства вас не касаются!.

— Это не только мое дело, — отрезает Сергей Васильевич. — Это вопрос семьи и бизнеса. Ты не только мою жизнь портишь. Вика и я долго обдумывали, как сообщить вам, но, увидев все это, я больше не могу молчать. Вы должны расстаться. И это не обсуждается.

Я чувствую, как по щекам текут слезы. Алекс, напротив, сжимает кулаки.

— Ты не можешь решить за нас! — говорит он.

Сергей Васильевич хмурится еще сильнее, его голос становится угрожающим.

— Могу, — отрезает он. — Либо вы расходитесь, либо, Алекс, ты больше не появляешься в этом доме. И не думай, что я шучу. Это не шутки.

Алекс уже открывает рот, чтобы возразить, но Сергей Васильевич поднимает руку, прерывая его.

— Вы не понимаете, что поставлено на карту! —