Единственный - Мария Летова

class="p1">Артур вскрывает для меня бутылку. Отдает ее мне, вторую протягивает Рафе, который возникает рядом через секунду после нас.

Мой затылок немного чешется. У этого зуда есть причины: на нас троих, так или иначе, смотрят и обращают внимание. По дороге на кухню Артур успел раздать достаточно приветствий, и его самого здесь встречают с огромным энтузиазмом.

— Палач! — зовет его кто-то, сопровождая обращение громким свистом. — Привет, родной! Ща подойду, потерпи…

Обернувшись на голос, он вскидывает руку с оттопыренным средним пальцем, но на его губах играет улыбка.

— Астахов! — окликает все тот же голос.

Рафа делает аналогичный жест: показывает средний палец.

— И тебе привет, дорогой! — летит ему приветствие.

Мой зуд усиливается, потому что этот обмен любезностями притягивает еще больше внимания, и, когда сама оборачиваюсь через плечо, с легким волнением жду того, что для Ильи мое присутствие здесь больше не секрет.

Так и есть.

Делая глоток из бутылки, я ловлю на себе его взгляд. Слегка удивленный, но не настолько, чтобы парня можно было назвать человеком с вдруг перевернувшимся мировоззрением. Подняв руку, он прислоняет два пальца ко лбу и салютует, я улыбаюсь ему в ответ…

Прыгаю глазами по лицам, в окружении которых он находится, но Божены не нахожу. Я не видела ее так давно, что наша развалившаяся дружба могла бы раствориться в памяти и исчезнуть, но этого не происходит. Она шевелит в душе все те же угли. Давит на болючие точки, но на этот раз мне дышать в разы легче.

От событий месячной давности меня словно отделяет водная завеса. Прозрачная и в то же время плотная.

Сделав еще один глоток, я отворачиваюсь и снова врезаюсь взглядом в глаза Артура. Он смотрит в мое лицо так пристально, что я от его внимания убегаю. Прячусь, глядя на Рафу, который говорит:

— Может, в хоккей погоняем?

Он указывает подбородком на стоящий у стены настольный хоккей, но Артур ответить не успевает. Тот самый парень, который приветствовал их минуту назад, налетает на Палача сзади и принимается в шутку душить его захватом.

— Блядь! — стонет Артур, а потом опускает плечо и забрасывает назад руку, хватая шутника за шиворот.

Палач стаскивает парня со своей спины с такой легкостью, будто месячного котенка, и это выглядит забавным настолько, что Рафаэль складывается пополам, начиная хохотать.

— Сука… — стучит ладонью по столешнице. — Кто-нибудь это заснял?

Парень возится на полу, куда Артур его сбросил, и смех у него не менее заразительный, чем у Рафы.

Не успеваю опомниться, как шок неожиданности у меня самой сменяется смехом, а Артур снова дергает шутника за шиворот и ставит на ноги.

— Придурок. Чуть башку тебе не отбил…

Поправив солнечные очки, парень задирает футболку и вращает бедрами, демонстрируя кубики пресса и косые мышцы от них. Подпевает грохочущему на весь дом треку и глуповато улыбается, бросая на меня любопытный взгляд.

— Твоя телочка? — интересуется.

— Моя, — Артур забрасывает ладонь мне на плечо, и этот жест шевелит угли, но на этот раз в моем животе. — Это Мот, — представляет мне друга. — Это Яна.

— Яна? Че за Яна? Я ее раньше не видел… — изучает мое лицо, но он, кажется, пьян, так что вряд ли его запомнит.

И пьян он достаточно, чтобы после падения со спины Артура его качало из стороны в сторону.

— Тп-р-р… — тормозит его Рафа, когда парень начинает оседать.

Убрав руку с моего плеча, Артур подхватывает его с другой стороны.

— Бляха… — сетует Рафаэль. — Ты че, виски с пивом мешал?

— Че-т блевать хочу… — бормочет тот.

— Блин, давай наверх его, — шикает Артур.

Посмотрев на меня, поправляет висящую на плече руку и добавляет:

— Потусуйся пока. Пять минут — и я вернусь.

Глава 40

Мое сердце не частит, но дергается, когда, отделившись от своей компании, Илья пересекает гостиную.

В его руках банка энергетика, почему-то концентрируюсь на этой детали, пока он приближается. Просто смотреть ему в лицо после нашей последней встречи немного сложно, поэтому смотрю на его руки, замечая, что вокруг запястья повязана красная нитка.

Он увлекается разными талисманами, это его хобби. Уже в конце совместного вечера я знала, что дарить ему на день рождения, если бы… все сложилось иначе.

— Привет, — произносит Илья, остановившись рядом.

Вдохнув, я поднимаю взгляд и отвечаю:

— Привет.

Смотреть ему в глаза для меня никогда не было проблемой. В отличие от глаз Палача. Покосившись вправо, я ищу взглядом лестницу, по которой минуту назад он поднялся наверх вместе со своим «грузом».

— Не ожидал тебя здесь увидеть, — слышу я и возвращаю внимание к Илье.

Он выглядит неспокойным. Это сквозит в его движениях, в глазах, которыми меня осматривает. Проводит рукой по волосам и ждет ответа, заглянув мне в лицо.

Крутя в руках пивную бутылку, отвечаю:

— Я тебя тоже. Как… дела?

— Дела… круто. Ты здесь с Палачом? — спрашивает.

Я торможу с ответом, и эта задержка меня саму злит. Не знаю, почему торможу, почему не могу кричать на весь чертов свет о том, что встречаюсь с Артуром Палачевым? Может, слишком боюсь проснуться?!

— Да. С ним, — киваю.

За его мимикой я вижу удивление. Он не может его скрыть или не пытается, но оно настолько ощутимое, что мне хочется поскорее заполнить паузу.

— А ты? — спрашиваю быстро. — Где Божена?

— Мы поссорились.

Он поджимает губы в ответ на мои подскочившие вверх брови, затем улыбается, но его улыбка мало похожа на веселую. Она скорее загадочная. Та самая, в которую однажды я умудрилась влюбиться, а сейчас не чувствую ничего, ведь взгляд и все мое нутро тянутся к той самой лестнице…

Если совсем недавно я думала, что хотя бы на один процент контролирую свои чувства к Артуру Палачу, то была просто дурой. Я ничего не контролирую. Я влюблена. Так сильно, что не могу думать ни о чем другом. Ни о ком другом! Не могу есть и спать, ведь хочу всего этого с ним… каждую минуту…

Я ощущаю всю глубину этих сумасшедших чувств именно сейчас, потому что мое сердце колотится не от близкого присутствия рядом живого и настоящего «парня моей мечты», а от мыслей о парне, которого в эту секунду даже поблизости нет.

Я влюблена в Артура Палача, и под кожей у меня собираются мурашки. Мне хочется петь, у сердца будто выросли крылья, горло сжимается. Пять минут, на которые он оставил меня одну, уже кажутся вечностью!

— Поссорились? — переспрашиваю хрипло.

— Да.

Илья откидывает назад голову. Ставит на стойку банку энергетика