Не разбивай мое сердце, босс! (СИ) - Лена Голд

потому что щека сияет, как фонарь, когда в голове звучит голос Стаса.

«Я не думал, что ты простишь меня сразу, но хочу хотя бы шанс».

Могу ли я дать этот шанс?

Мне нужна уверенность в том, что завтра или через несколько лет буду важной составляющей, а не списанной в утиль, если он вдруг окажется перед выбором. Я не хочу быть неважным элементом его жизни.

Он говорит о семье, но мне кажется, совершенно не понимает, какой она должна быть. И я его в этом абсолютно не виню.

Нет единого рецепта. Мы все строим ее по своему видению, опираясь на семьи наших родителей и воспитание.

Грань его искренности теперь размылась, и я боюсь, что прогляжу в итоге, когда останусь медленно стоять на обочине его жизни вместе с ребенком.

Иногда мне кажется, что я слишком сурова к нему, но, положа руку на живот, понимаю, что имею право на выбор и недолгие размышления.

Он мне их дал. Ждет. Но, боже, его взгляд…

Он разорвал мою душу, когда взглянул на меня уходя. А после, сорвавшись, прижал к себе, вложив в объятия нежность и силу, обещание и тоску.

Наши щеки соприкасались. Мы были в шаге от поцелуя, если бы просто повернули головы друг к другу. Но он лишь мягко прикоснулся своими губами к щеке и ушел, шепнув: «Я вернусь, милая, за вами».

Очнувшись от воспоминаний, я ощущаю влагу на щеках.

Стас стал моей настоящей первой любовью. Мои прошлые отношения были дольше, но тех чувств, которые сейчас меня терзают, я не испытывала. Все было мило, ровно и не более. С Авериным все иначе. По-настоящему.

Собравшись в дорогу, я сажусь в маршрутку и еду к маме. Застреваю в пробках, добираюсь за полтора часа, что на самом деле настоящий успех. Потому что я думала, что до вечера еле доеду до дома родителей. В обеденное время город стоит на месте, и это каждый раз убивает.

Аня еще в школе, у нее остается последний урок. Поэтому я знаю, что мы с мамой сейчас будем одни.

Подходя к родительскому дому, я покупаю помело. Странная особенность моей беременности — я полюбила этот цитрус до безумия. Войдя внутрь, застаю маму, как обычно, на кухне.

— А я с тортиком, — показываю ей купленный медовик.

— Лиса, — хмыкает мама, пригрозив пальцем. И забрает сладость.

— Это подарок. Что у нас на обед?

— Супчик и вкусный гуляш с гречкой.

— М-м-м, и это ты меня лисой назвала?

Когда она оборачивается ко мне, поставив торт в холодильник, мы наконец обнимаемся.

— Я так соскучилась, доченька.

И мне отчего-то становится тоскливо.

— И я, мам.

Садимся за стол, и она наблюдает за тем, как я чищу помело.

— Хочешь? — спрашиваю ее, а подняв глаза, понимаю, что мне придется ей все выложить как есть.

— Ира, я мало вмешиваюсь в твою жизнь, потому что совершенно тебе доверяю. Но мне не нравится встречать свою дочь раз в две недели, выглядящую вот так, — тычет в меня пальцем, обводя круг в воздухе.

— Ма, история длинная. И я не…

— Ирина, что с тобой происходит? — перебивает.

Со вздохом быстро откусываю дольку моего лакомства и, прожевав, прокручиваю в голове, с чего бы начать разговор.

— Я кое-кого встретила и полюбила.

— Это я уже и так поняла.

— Он мой начальник, — мама смотрит пристально, и понять, о чем она думает, вообще невозможно. — Только не осуждай.

— Ира, я слушаю молча. Мне необходимо знать, почему моя дочь изменилась и ходит с синяком на лице.

Трогаю щеку и хочу сказать, что все не так… но в итоге просто хмурюсь от воспоминаний и продолжаю:

— Он мне давно нравился. Потом, бок о бок работая, и вовсе влюбилась. Дальше все как-то завязалось, а в один день, когда я приехала к вам, узнала, что он женится, — сглатываю, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Как оказалось, ему было необходимо сыграть свадьбу с девушкой по причине того, что его отец обещал разрушить бизнес. Но он был не только его. Мамуль, компания принадлежит трем мужчинам. Стас не мог рисковать и согласился.

Перевожу дыхание, а мама кивает, будто в поддержку.

— В общем, в день свадьбы отец отдал бизнес, решил, что победил и все пойдет по плану, а Стас все отменил. Ушел перед торжеством. Та девушка узнала и… — как тяжело морально, и эти воспоминания начинают давить. — В общем, она преследовала свои цели. Ей нужны были лишь деньги. Она похитила при помощи каких-то уродов меня и решила так добиться денег от Стаса.

На этом моменте мама охает и прижимает руку к своему рту.

— Мам, все хорошо. Не переживай. Сейчас все замечательно. Стас меня спас, а остальные понесли наказание.

Решаю не говорить ей о том, что он позволил Марине и ее жениху покинуть город. Точнее, позволил он после моей просьбы. Пусть катятся к черту.

— Когда… когда это было? — ее потрясенный голос еле доносится до меня.

— Несколько дней назад. Я решила дождаться нормального самочувствия и приехать рассказать. Но ты опередила.

— Ира, — воздух выходит из сжатых челюстей резко, и мама начинает плакать.

— Ну, мам.

— Поверить не могу, дочка, — обнимает меня. — Что за люди среди нас живут. Хорошо, что все закончилось. И закончилось все хорошо.

— У меня еще одна новость, мамуль.

— Я больше не выдержу новостей. Хватит на сегодня.

— Ну она такая… приятная и маленькая и…

— Что это значит? — отстраняется и сразу останавливает глаза на моем животе.

— Мамуль… Я беременна, — широко улыбаюсь, рассматривая, как осознание заполняет маму,