Собственная жизнь - Нина Юрьевна Князькова

сам осматривал квартиру, там ее точно нет, - сыщик захлопнул папку с показаниями. – Госпожа Енейская вела не самый разборчивый образ жизни. Боюсь, нам теперь уже не узнать, куда пропала столь ценная вещь.

В машину мы садились в глубокой задумчивости. Мой телохранитель все ерзал в нетерпении и только что из машины не выпрыгивал.

- Говори, - велела ему.

- Людмила Пална, ваш Братислав точно знает, где эта икона, - сообщил мне мой телохранитель.

Я повернулась и посмотрела на Славку, сидящего на заднем сиденье. Мальчик кусал губы, а в его глазах стояли слезы.

- Правда, знаешь? – Уточнила.

Слава кивнул и рвано выдохнул.

- Я же не знал…. Это получается из-за меня маму…, - всхлипнул он и закрыл рукавом глаза.

- Ничего не из-за тебя, - возмутилась я его такими мыслями. – Просто так все совпало.

- Бандиты ее все равно бы убили, ведь она могла сдать их в любой момент, - добавил Володя. – Икона в квартире? – Спросил он, когда Славка закончил вытирать рукавом слезы.

Ребенок кивнул.

- Едем, - печально выдохнула я, понимая, что меня ждет еще один долгий-долгий день.

Глава 17

Глава 17

Только въехав в тесный двор панельного дома, я заметила позади нас машину Мирона. Видимо, увидел, что едем мы не домой, и устремился следом за нами. Поэтому, когда мы вышли из машины, а Славка отчего-то забрал у меня Еську, Белоярцев уже подбежал к нам.

- Что случилось? – Обхватил он мои плечи.

- Нервный какой, - услышала я бормотание Володи, который устремился к подъезду.

- Идем, - я кивнула Славке, который тоже поспешил к двери и, прихватив Мирона за руку, повела за собой. Тот отчего-то сразу послушался.

Ключи от квартиры у меня были с собой, так что с замком проблем не возникло. Едва я открыла дверь, мужчины оттеснили меня в сторону и сами прошли внутрь.

- Чисто, - Володя через минуту выглянул из-за двери.

Я забрала у нервничающего Славки Есению и прошла внутрь, мальчик последовал за мной. В квартире было непривычно чисто и пусто. Все, что можно было отсюда забрать и увезти, было вынесено. По сути, в квартире осталась лишь сантехника, советский еще кухонный гарнитур с отломанными дверцами и стены. Пустые голые стены.

- И где она? – Растерянно спросила я, когда по-хорошему осмотрелась, остановившись в проходной комнате. Ни намека на икону здесь не было. Или это мы плохо смотрели?

- Здесь, - коротко ответил Славка, прошел к окну и, что-то там пошаманив, вдруг поднял подоконник вверх. Под этим самым подоконником обнаружилась ниша, в которой лежало нечто, завернутое в серое полотенце. – Вот она. Мы тут с Еськой еду иногда прятали. Даже мамка не знала, что тут подоконник поднимается.

- Хитро придумано, - хмыкнул Володя, а Мирон забрал сверток из ниши и развернул его.

Я с интересом подалась вперед. Икона была не больше листа формата А4 и представляла собой, по сути, цельный кусок дерева, грубовато обернутый серебром по краям. На потемневшем почти до черноты фоне проступал неожиданно светлый лик Богородицы.

- Я помню ее, мать показывала в детстве, - Белоярцев аккуратно завернул икону обратно в полотенце и отдал ее Славке. – Береги ее, - напутствовал.

Почему-то именно этот поступок мужчины заставил меня посмотреть на него совершенно по-другому. Ведь эта вещь стоит бешенных денег, на которые даже такой небедный человек, как он, мог польститься. Но нет, Мирон отдал ее в руки мальчика, кажется, даже без сожаления, хотя на икону у него были такие же права, как и у Братислава.

- Поехали домой? – Улыбнулась я растерянному мальчику.

Славка растерянно кивнул и прижал икону к себе.

- Я на работу сейчас уеду, - шепнул мне Белоярцев, когда мы уже вышли на улицу. – Вечером заеду к вам.

- Хорошо, - кивнула я и в этот раз сама поцеловала его в щеку.

Славка только хмыкнул, Володя тактично отвернулся, а Еська внимательно проследила за тем, как улыбающийся дядя Мирон уходит к своей машине, на ходу доставая телефон из кармана. Кажется, что у нас в семье все друг друга понимают с полуслова.

А дома нас уже ждали Таисия Степановна с Зоей, готовой приступить к своим прямым обязанностям по присмотру за Есенией. Видимо, приехавшая раньше нас Женя уже рассказала о произошедшем, потому как вопросами они нас не донимали. Я же, явившись домой, тут же сбегала в душ и переоделась в домашнюю одежду. Села в кресло в своем кабинете и с облегчением выдохнула. Наконец-то дома.

- Можно? – Едва я открыла крышку ноутбука, как ко мне заглянул Славка… все с той же иконой в руках.

- Заходи, - улыбнулась я ему. Мальчик сейчас был похож на немного взъерошенного ежика. – Хочешь поговорить? – Догадалась я, когда он сел напротив меня.

- Угу, - как-то нехотя сообщил он и положил икону на край стола. Вздохнул, бросил на меня быстрый взгляд и снова вздохнул. – Что мне с ней делать? – Наконец дозрел он до вопроса.

Я задумалась. Интересно, каково это в таком нежном возрасте стать обладателем чего-то настолько ценного…, даже бесценного.

- А какие у тебя есть мысли? – Склонила я голову набок.

Славка пожал плечами и ссутулился. Я решила терпеливо дождаться ответа.

- Она ведь дорогая, - сказал он так, как будто эта информация его очень пугала.

- Дорогая, - кивнула я, подталкивая его к дальнейшему объяснению каких-то его внутренних страхов.

- Ее можно продать и…, ну…, - она замялся. – Чтобы вы с дядей Мироном на нас денег не тратили, - наконец выпалил он, сильно смутившись.

Мда, такие слова стали для меня некоторой неожиданностью.

- С чего ты взял, что нам с дядей Мироном не хочется тратить на вас с Есенией деньги? – Уточнила я с максимальной осторожностью. Кто его знает, что там у ребенка в голове?

Славка снова покосился на икону и поджал губы.

- Ну…, как же…, - кажется, весомых аргументов у него не было.

Я подалась вперед и поставила локти на стол.

- Слав, можно поговорить с тобой, как со взрослым ответственным человеком? – Спросила, решив, что пришло время с ним серьезно обсудить ситуацию.

- Можно, - кивнул он и зачем-то оглянулся