Ставка на невинность (СИ) - Саша Кей

— Напоминаю, что я медик и неплохо знакома с анатомией, — поджимаю я губы.

Действительно, тела на картине сливаются в экстазе в довольно сложной позе, особенно мужчина. Хотя… в реальности я бы попробовала. Зная свое тело, могу сказать, что так я бы получила максимальное удовольствие.

— Если твой «поэт» на такое неспособен, это еще не значит, что нормальный мужик тоже, — усмехается Герман. — Но ты и не узнаешь, ты ж себя бережешь.

Я взвиваюсь мгновенно:

— Чтобы понять, что «нормальный мужик» так заморачиваться не будет, не обязательно спать с кем-то! Я достаточно знаю мужчин, чтобы понимать, что вы пойдете самым коротким и легким путем.

— Нихрена ты, Левина, мужиков не знаешь, — посмеивается Бергман.

И звучит это так, будто он каждое утро начинает с таких вот акробатических этюдов, и мне становится еще обиднее. Я-то не начинаю!

— Знаю-знаю, — фыркаю я.

— Да ты даже подарок другу не могла нормально выбрать. Скажи мне, что это за идея с подзорной трубой? Это твои фаллические мечты? Что за намеки?

— А поездатый подарок — это нормально? Да Артемьев меня завтра на смех поднимет!

— А вот и нет!

— А вот и да!

— Спорим! — прищуривается Бергман.

— Запросто. На что?

Я вспоминаю, как грамотно Герман подвел меня к пари, и прям злость берет.

Но делать нечего. Он выиграл.

— Ну, давай, Левина. Вперед! — Бергман отбирает у меня пальто и делает приглашающий жест в сторону зала ресторана.

Злобно зыркнув на него, я набираю в грудь воздуха, делаю шаг и на всю громкость, шокируя посетителей, завожу:

— Ведь я институтка, я дочь камергера, я черная моль, я летучая мышь…

Глава 34. Спрортивные достижения и потери

На секунду мне кажется, что все вилки в зале застывают в воздухе, и только мой потрясающий вокал, наверняка отлично сочетающийся с мрачным выражением лица, разносится по залу, перекрывая льющуюся из динамиков негромкую иностранную попсу.

Алка, которая была в курсе спора, сотрясается от беззвучного смеха, уткнувшись в плечо сидящей рядом Аньки, чьи брови неуклонно ползут вверх, а вся компания смотрит на меня, открыв рот.

— Это музыкальная открытка из прошлого? — ржёт за спиной Артемьев, утирая выступившие от хохота слезы рукой, в которой опасно зажат раскрытый канцелярский нож, отчего администратору, стоящему у входа, становится немного дурно.

— Типа того, — закончив куплет, бурчу я в ответ, мечтая задушить Бергмана, который подло снимал мой бенефис на телефон.

А он хорош. Компромат просто огонь.

Засранец.

И вот сейчас я лежу в постели, заново переживая свой вчерашний позор.

Все, конечно, поржали. Думаю, они еще долго будут припоминать мне эпичное соло. Я произвела фурор не только среди друзей, но и почти подцепила двух дяденек сильно подшофе, решивших, что я с ними на одной волне, и звавших меня продолжать вечеринку в ближайшей сауне. Бергман меня у них отбил, но это не снимает с него ответственности.

— А он ничего, — Алка останавливает свой помутневший к концу вечера взгляд на Германе, который бурно обсуждает с Артемьевым какие-то инвестиционные решения. Нашли, блин, друг друга. Я даже понимаю кислую физиономию Козиной, которой все это тоже приходится слушать. Не может она выпустить Демида из рук, когда вокруг такие фигуристые официантки. Катя сама с ним именно так и познакомилась.

— Тебе так кажется, потому что он все время тебе подливает, — ворчу я.

— Это же тот, с которым вы, как подростки, обжимались в баре? — вклинивается в разговор разрумянившаяся Анька.

— Ой, можно подумать, ты не обжималась, — я скашиваю глаза на её приобретение с того вечера, сидящее по другую руку от неё.

— Нет, — открещивается она, — я до дома дотерпела.

Алка прыскает в кулак.

А я тяжело вздыхаю.

— Ты ещё не плюнула на свой целибат?

— Держусь.

— Ну-ну, — хмыкает Медведева. — На что поспорим, что сдашься?

— Иди в жопу, хватит с меня споров! Бесит он меня. Все нервы на него потратила, а мне ещё субботу надо как-то пережить, — жалуюсь я.

— Наташку тоже позвали, да? — сочувственно спрашивает Анька.

— Угу. С Лосевым. Это будет жопа.

— Твои так и не знают, что это он не после вашего расставания с ней сошёлся, а ты его за блядство выгнала?

— Нет, тогда было бы ещё хуже… — морщусь я.

Девки синхронно кивают.

И одобрительно смотрят на то, как Бергман вливает в их опустевшие фужеры игристое и вливается в компанию.

Как это ни странно, влиться у него получилось.

Может же вести себя как человек и троллить меня не чаща раза в час!

Вот что нормальное общество способно сделать с миллионером.

Но то было вчера…

А сегодняшний вечер, наоборот, показал, как неадекватные особи влияют на здравомыслящего стоматолога…

Вообще, я мечтала сачкануть и откосить от похода к друзьям Германа. Где я и где спорт? Я даже не знала, о каком матче идёт речь: бейсбол, футбол, теннис? Я бы с удовольствием посмотрела на соревнования пловцов среди мужчин, но вряд ли бы встретила отклик у Бергмана.

Однако как только я заикнулась, что мое присутствие на этом празднике тестостерона излишне, Гера пошел в атаку:

— Ты мне еще должна за то, чего я натерпелся, пока вез домой Медведеву!

— И чем же она тебя ранила? — поразилась я.

— Она мне пела! Предупреждать надо, что твоя подруга — восходящая звезда шансона!

Мне чудом удалось не заржать в трубку. Молодец, Алка, отомстила за меня. Она живет ближе к Ленинской, и от меня им ехать было минут двадцать. Надеюсь хита на четыре ее хватило.

— Все мои подруги — исключительно талантливы.

— Без слуха и голоса!

— Ну хорошо. Тебе сделали больно. И что? Теперь меня ждет хор мальчиков-зайчиков? Так сказать, в отместку?

— В отличие