Клянусь, я твой (СИ) - Полина Эндри

Я едва узнаю свой внезапно тронутый голос — низкий, взволнованный, неровный:

— Как ты меня назвала?

— Любимый, — повторяет она, улыбнувшись. — Ну, знаешь, так обычно называют тех, кого…

— Господи, Ким, — я притягиваю ее к себе так крепко, что на миг забываю о том, насколько она хрупкая для меня. Я с жаром впиваясь в ее рот и целую так крепко и глубоко, что у меня самого сводит лёгкие. Кимберли отвечает мне так, словно только этого и ждала. Она затеяла эту игру и искусно ведёт её, а я впервые ей поддаюсь, дав возможность любимой женщине почувствовать себя главной. Наконец, когда воздух в лёгких испит до дна, а губы пламенеют неистовым сжигающим поцелуем, мы отрываемся друг от друга и смотрим друг другу в глаза, тяжёло дыша. Я сжимаю ее талию чуть крепче, чувствуя под пальцами тонкую ткань моей белой рубашки на ней, — ещё один верный способ окончательно свести меня с ума, — и опускаю голову ей на плечо, прижавшись к изгибу ее шеи, пока она мягко гладит мой затылок. Я замечаю, что прошлая ночь изменила и меня тоже. Может быть, потому что она была другой, не такой, как все предыдущие.

— Тебе лучше не говорить мне такие вещи сейчас, — глухо говорю я ей в шею.

— Почему?

— Потому что иначе я никуда не поеду и мы оба снова окажемся на кровати меньше, чем через минуту.

Она смеётся:

— Думаешь, я буду против?

Она отстраняется, осторожно взяв мое лицо в свои ладошки, наверное ожидая встретиться с моей ответной ухмылкой, однако, к ее удивлению, я не улыбаюсь. Я вижу, как задорный блеск в ее глазах гаснет и улыбка медленно сужается на губах, наполняя ее лицо тщательно сдерживаемым вопросительным замешательством, которое только усиливается, когда я провожу большим пальцем по ее губам, глядя на нее с отрешенной задумчивостью.

— Я должен разбудить Оливию, — неожиданно хриплым голосом говорю я.

И я ухожу, оставив Ким недоуменно смотреть мне вслед.

47

Рукава голубой рубашки смяты в многочисленных отметинах от складок; пальцы до упора сцеплены на кожаном колесе, дыхание тяжёлое и разгоряченное. Картинка быстрая, расфокусированная. Глаза мечутся в хаотичном порядке. Взгляд перед собой и одновременно в никуда.

— Уму непостижимо. Разве этому я тебя учил, скажи мне?.. Почему каждый раз ты умудряешься влезть в какую-нибудь передрягу? Стоило мне отвернуться на минуту и моя сестра опять подралась, подумать только! — войдя в раж, я оборачиваю голову, злясь на её молчание. — Ты слушаешь, что я тебе говорю? ОЛИВИЯ!

— Да, — спокойно отвечает она, а я не могу, меня трясет от гнева, из-за того, что приходится ещё и следить за дорогой, этот ребенок когда-нибудь доведет меня.

— Ну и что ты скажешь в свое оправдание? Чего молчишь?

Автомобиль въезжает во двор, тормозя немного резче, чем хотелось. Оливия оборачивает ко мне голову, из-под светлых ресниц пробиваются злые слёзы:

— Знаешь что, меня достало то, что ты постоянно мне указываешь, твои упрёки и нравоучения. Лучше бы мама была, она хотя бы на меня не кричала!

Оливия бросает свою смешную розовую сумочку-кошку, выбегает из машины, оставляя распахнутую дверку и бежит куда-то в противоположную сторону. Я же настолько шокирован и обезоружен, что не могу сразу найти дар речи, не то чтобы пошевелиться. Проклятье.

— Оливия! — я выхожу из машины и быстрым шагом пускаюсь за ней. — Иди сюда, куда ты побежала?

— Подальше от тебя!

— Ты хочешь под машину попасть?..

— Мне все равно!

— Оливия… — я резким шагом догоняю её, хватаю за плечи и разворачиваю к себе. Оливия вскрикивает в истерике и начинает брыкаться. Я опускаюсь, прижимаю ее к себе и обнимаю. — Ладно, ладно, всё, успокойся.

Ребенок всхлипывает, но оставляет свои попытки выбраться, услышав мой смягченный голос.

— Обещаешь больше не кричать? — робко шелестит она мне в шею, и в этот момент я чувствую себя дерьмом, не контролирующим собственный гнев. Не хватало ещё, чтобы она начала меня бояться.

— Обещаю, — уже более спокойно отвечаю я. Оливия отстраняется, глядя в мои глаза. — Но ты пообещай мне, что расскажешь, почему ты это сделала.

— Хорошо.

Звук щелчка зычно прокатывается по воздуху, я ловко орудую ключами в зазубрине, все ещё крепко держа Оливию за руку, чтобы не убежала, хотя мы вроде как пришли к какому-никакому компромиссу. Я нажимаю на ручку, дверь с лёгким скрипом распахивается и Оливия влетает в дом, разуваясь и бежит сразу в ванную комнату. Я слышу, как в полную мощность включается кран в раковине, вешаю ее сумочку на крючок и сам разуваясь.

— Не забудь выключить за собой кран, как в прошлый раз, — говорю я через плечо в распахнутую дверь ванной, не уверен, услышала ли она меня, а сам, ещё ничего не подозревая, направляюсь внашуспальню. В доме на удивление тихо и пусто. На улице теплая погода, но в помещении словно помрачнело и повеяло холодком. Я успел заметить, что у входа нет ни одних ее туфель, хотя наверное Ким просто куда-то вышла. Заходя в спальню, я сразу же тянусь к рубашке, расстёгиваю пуговицы и снимаю ее с себя, бросая на спинку. Мои глаза бросаются на аккуратно застеленную кровать. Ким говорила мне, что поваляется ещё немного в кровати, пока мы с Оливией поедем к врачу. Кстати, а где она? Обернувшись, я как-то резко застываю, заметив, что в помещении слишком тихо и пусто. Я медленно оглядываю комнату, смотрю на пустые полки комода, высокие очертания белого деревянного шкафа… Бросаюсь к нему и открываю дверки. Пусто. Я резко выдыхаю. Так вот в чем причина. Почему она была такая утром. Хотела попрощаться или как?

Я медленно обвожу взглядом пустую, помрачневшую комнату и понимаю, что Ким всё-таки уехала.

48

В конце концов, это должно было когда-нибудь случиться. Событие, к которому ты никогда не готов, но о котором знал и старался не думать, всячески вытесняя из мыслей малейшие намёки на его вероятность. Когда тебе слишком хорошо, не хочется думать об осторожности. Но теперь, когда мне отчаянно не хватает смелости, я думаю. Готова ли я бросить свою карьеру, бросить этот город, друзей, уйти с работы и начать жизнь с нуля?.. Готова ли я лишиться своей главной цели, оставить все планы, мечты и построить их заново ради неопределенного будущего с любимым человеком и отцом моего нерожденного ребенка?..

Да, готова.

И пусть я даже тысячу раз пожалею об этом (а я знаю, что нет), я ни на