Темнота Крида (ЛП) - Wondrak Cm

— Очевидно, единственный способ заговорить с тобой, это сделать что-нибудь, чтобы разозлить тебя, например, разбудить. Или поговорить с Джеффом в «Ухающей сове». Или привести парня после вечеринки...

— Не надо. — Это было все, что я мог сказать.

— Не надо что? — Ее руки оторвались от груди и повисли по бокам. Она поднесла палец к моей груди, ткнув меня чуть выше сердца. — Ты невозможен, ты знаешь это? Ты просто… ты невозможен! — Она снова ткнула меня, но потом у нее перехватило дыхание.

Ой. Она, должно быть, поняла, что я стою меньше чем в футе перед ней, совершенно голый.

Румянец залил ее щеки, и Тейлор развернулась, повернувшись ко мне спиной, когда она, заикаясь, произнесла:

— Ты… ты голый! — Это прозвучало так, как будто она с трудом выговаривала слова.

— Вот что происходит, когда ты пробуждаешь мужчину ото сна, — сказал я, глядя на ее затылок, на ее кудрявые каштановые волосы. Как же сильно я хотел дотянуться до нее, развернуть к себе, посмотреть, как этот прелестный изумрудный взгляд опускается, чтобы охватить все мое тело. Я едва сдерживался.

— Надень что-нибудь из одежды, чтобы мы могли закончить этот разговор.

Я ухмыльнулся.

— Нет.

— Нет? Значит, ты просто собираешься стоять там голый? Давай же, Крид. Если ты собираешься так себя вести, то... — Она отступила от меня на шаг, собираясь уйти, как будто я ей позволил бы.

— Тогда что? — Я схватил ее за запястье и дернул обратно к себе. Ее тело развернулось ко мне, ее грудь столкнулась с моей. — Ты собираешься пойти на другую вечеринку сегодня вечером, а? Приведешь домой другого мальчика?

— Крид, — пробормотала Тейлор мое имя, пытаясь вырвать у меня свое запястье, пытаясь оттолкнуться от меня, но я обнял ее за поясницу, чтобы помешать ей сделать именно это. — По крайней мере, я получаю от тебя хоть какие-то эмоции, когда делаю это, — отметила она. — По крайней мере, тогда ты не притворяешься, что меня не существует.

— Чего ты хочешь, Тейлор? Ты та, кто сказал мне убираться из твоей комнаты той ночью, — напомнил я ей. — Я думаю, что тогда я проявил к тебе много эмоций. — Мое сердце начало бешено колотиться в груди, и я внутренне боролся с определенными частями себя… определенными нижними частями. Части тела, которые начали болеть от особой потребности.

— Я хочу, чтобы ты был моим братом, а не тем, кем ты был той ночью. — Она собиралась сказать что-то еще, но я остановил ее, отпустив ее запястье и поднеся эту руку к ее подбородку, обхватив его ладонями и заставив ее посмотреть мне в глаза. Она резко вдохнула при этом движении, внезапно замерев. Зрачки в ее глазах расширились, признак желания, который большинство людей могли бы пропустить.

Но не я.

— Я говорил тебе, — выдохнул я эти слова, крепче обхватывая ее поясницу, еще сильнее притягивая ее к своему телу, — перестань лгать. Перестань лгать нам обоим. — Мой член дернулся, и я сразу понял, что борьба с ним была не более чем проигранной битвой. То, что она здесь, в моих объятиях, возбудило бы меня в любом случае.

Тейлор, должно быть, почувствовала это, потому что она хрипло вздохнула, ее веки затрепетали и закрылись.

— Как тебе такие эмоции? — Прошептал я: — если ты приведешь сюда еще одного парня, если ты попытаешься швырнуть мне в лицо еще одного никчемного парня, я убью его. Это обещание, Тейлор. — Я немного опустил голову, спрашивая: — ты понимаешь, почему я это делаю, почему я даю такое обещание?

Она смогла только один раз покачать головой, моя рука все еще сжимала ее челюсть. Ее глаза приоткрылись, ничего, кроме щелочек, уставившихся на меня. Обе ее руки оказались у меня на груди, ладони прижались к моей коже, вбирая мое тепло и обмениваясь своим.

— Потому что ты моя, — пробормотал я. — Потому что каждая частичка тебя принадлежит мне. — Я знал это уже некоторое время. Я знал это дольше, чем хотел признаться самому себе. С той первой ночи, когда она вернулась в мою жизнь, я уже знал, что должен защитить ее от всего мира, она блядь моя.

Моя. Моя Тейлор. Мое все.

Тейлор ухитрилась издать еще один прерывистый вздох вместе с моим именем.

— Крид. — Произнесла так легко и воздушно, почти бездыханно. Никто не произносил мое имя так, как она. Я хочу слышать, как она произносит мое имя именно так, пока я нахожусь у нее между ног.

— Ты можешь это почувствовать, — прошептал я. — Ты это знаешь. Ты знаешь, что теперь принадлежишь мне. Я хочу услышать, как ты это скажешь. — На самом деле, я больше ничего не хочу услышать, кроме ее признания в том, что она моя.

Она не произнесла ни единого слова. Что ж, я думаю, мне придется заставить ее осознать это.

Я приблизил свои губы к ее губам, целуя ее так же, как целовал перед уходом на работу. Я поцеловал ее так, как мужчина поцеловал бы свою женщину. Жесткий и быстрый, требовательный и уверенный в себе поцелуй. Я украл воздух из ее легких и объявил его своим, вместе с этими мягкими, сочными губами. Я отпускаю ее подбородок, чтобы запустить руку в ее волосы, нежно потянув за пряди и заставив ее застонать в поцелуе.

Рука, которой я обнимал ее за поясницу, опустилась так, что моя другая рука могла обхватить ее попку, и когда я сжал ее, она издала еще один стон. Тейлор стала податлива в моих руках, сдавшись гораздо быстрее, чем в тот пятничный вечер.

О, да. Она была моей. Она была моей, и я не собирался останавливаться, пока не услышу, как она это скажет. Если это означает, что она останется здесь на весь день, пропуская занятия, то так тому и быть. Это не будет потраченный впустую день. На самом деле, как раз наоборот. Я заставлю ее выкрикнуть мое имя, признать, что она моя и запомнить это.

Мой рот оторвался от ее губ, и я выдохнул:

— Ты моя, Тейлор. Скажи это.

Девушка была упряма, или она хотела, чтобы я продолжал. В любом случае, учитывая, каким твердым был мой член, останавливаться было последним, что я хотел сделать. Она не сказала ни слова, но перестала бороться со мной, перестала пытаться отрицать огонь, между нами.

Мной овладела непоколебимая решимость, я развернул ее и повел обратно к своей кровати. Я отпустил ее только для того, чтобы поработать над тем, чтобы снять с нее одежду, заставить ее признать, что она принадлежит мне, было бы намного легче, если бы она была раздета. Раздетая, она окажется подо мной, извиваясь, пока я долблю пространство между ее ног.

Я задрал ее свитер через голову, отбросив его в сторону и обнажив при этом лифчик. Когда мой взгляд упал на плавный изгиб ее сисек под этой кружевной тканью, мои яйца напряглись от желания. Затем я снял лифчик, и в тот момент, когда обнажились эти упругие груди, ее соски превратились в маленькие твердые камешки, просящиеся в мой рот.

Тейлор стояла между мной и моей кроватью. Я, не колеблясь, опустился на колени, уткнулся лицом ей в грудь и проложил дорожку поцелуев от ее шеи к сиськам. Все это время я бормотал:

— Ты моя, Тейлор. Моя. — Мои руки обхватили ее за бока, словно пытаясь помешать ей сбежать от меня, но я думаю, что мы наконец-то миновали этот момент.

Больше никаких отрицаний. Больше не нужно с этим бороться. Больше не нужно притворяться, что связи между нами не существует. Мы больше не были братом и сестрой, мы перестали быть ими в тот день, когда я ушел, чтобы занять место моей мамы в Гильдии. Теперь мы были гораздо большим, чем это.

Она издала хриплый стон, когда я взял сосок в рот, облизывая его языком. Я посасывал его, играл с ним, и когда я это делал, она застонала, не в силах сдержаться. Я играл на ней, как на инструменте, для которого был рожден, извлекая звуки из ее легких, переходя от одного соска к другому. Такие интимные вещи, только мои.

Когда я закончил с ее сиськами, я оторвал свой рот от нее и опустил взгляд на ее джинсы. Мои пальцы скользнули по ее бокам, двигаясь, чтобы расстегнуть пуговицу и молнию. В течение пятнадцати секунд я стянул с нее джинсы до щиколоток, не оставив на ней ничего, кроме трусиков. Ее трусики подходили по цвету к лифчику, который я снял, и вскоре они присоединятся к нему. Мои пальцы обхватили тонкую ткань по бокам, и я потянул их вниз по ее ногам, сначала вдоль бедер, а затем к лодыжкам.