Полный замес - Надежда Николаевна Мамаева

у вашего специалиста со своей карпой,и… кажется, нам нужна ещё одна консультация ихтиатра.

– Что случилось? – поинтересовался администратор.

Я постаралась кратко и не слишком бредово описать ситуацию с Поликом. После чего меня записали на понедельник на прием. Ценник у него был… Дешевле было купить новoго Полика. Двадцать Поликов. Это я поняла ещё в первое посещение. Похоже, что чем меньше питомец, тем дороже стоит его лечение. Страшно представить, cколько стоит кастрация хомяка или лечение перелома хвоста у мыши!

Я закончила разговор, но так и осталась стоять, держа телефон в руках. А потом сама не заметила, как начала набирать сообщение…

«Привет…» – и тут же стерла. Банально.

«Как прошла тренир…» – так и не дописала, удалила. Он ответит: «Хорошо», – и что дальше?

«Скучаю» – и снова «делит». Я не хотела навязываться…

Как же начать?

Задумалась. Занервничала. Закипела. Именно в такой стремительной последовательности и развивались события.

Α затем вспомнила негласное правило, что девушки вообще-то не звонят первыми. И не пишут. И на свидания не приглашают. Только ждут… Сначала принца, потом пенсии… Плевать! Буду неправильной!

Занесла палец над клавишей дисплея и увидела, что Драконище набирает в мессенджере сообщение.

«Писала?» – пришло от Дара. И подмигивающий смайл. Дескать, он все видел.

А я широко улыбнулась. На душе стало тепло от мысли, что Дар, уверенңый и непоколебимый, возможно, как и я, не решался написать мне, смотрел на экран, думая, с чего начать...

Но вредность у меня была врожденная, в заводских настройках, так сказать. А вот упрямство уже пришлось добирать в дополнительной комплектации. И эти качества моей натуры не позволили мне вот так просто признаться, что да… писала, ждала… Да и вообще я девушка. Милая, правильная, добрая… Если не на работе, конечно.

«И в мыслях не было», - ответила я, добавив эмодзи с высунутым языком.

«Я все видел», - тут же последовал ответ – и человечек с биноклем.

«Тебе показалось», - и хитрющий стикер отрицания.

«Хорошо, тогда мне кажется, что я по тебе скучаю», - кто-то тоже, похоже, был тем еще вредным драконом.

«Кажется?» – возмутилась я, добавив гневную рожицу.

«Теперь точно скучаю!» – тут же исправился Дар и… позвонил!

Мы разговаривали до полуночи, словно были не солидными взрослыми с бизнесами и чемпионствами, а школьниками. Я слушала голос Драконища,и на душе было тепло. Было ощущение, что в этот момент мы жили друг у друга в мыслях и в сердцах: Дар в моем, а я в его – и чувствовали себя как дома.

Впервые с кем-то я могла быть просто Полиной. Не сильной, решительной, хваткой… Не бойцом, а… слабой. Да,именно так. И Дар был тем, кому я могла позволить себя защищать.

Прощались мы долго и провокационно, договорившись перед тем, что завтра вечером сходим все же в ресторан.

С мыслями о свидании, под неодобрительное бульканье карпы, которая решила в ночи постучать камешками на дне аквариума, зарываясь в гальку носом, я и заснула. Хотя думала, что не получится – после стольких-то часов сна из-за принятого лекарства. Но мой организм, видимо, решил, что все, с него нервного напряжения хватит,и вырубился.

Зато проснулась я бодрая, отдохнувшая и… утром. Сегодня впервые за то время, как отец попал в аварию, я вздохнула полной грудью. А ещё потянулась, не вставая с кровати, мысленно составила список дел на день, поняла, что их так много и лени на все может и не хватить. А затем зевнула, вспомнила, что на календаре воскресенье, перевернулась на другой бок и… Γрандиозные планы на выходной нақрылись мягким одеялом.

Но чувство долга не дало мне долго посибаритствовать. Спустя полчаса я предприняла вторую попытку восстания из кровати. На этот раз успешную. И день начался. Α вместе с ним и ожидание: брат обещал позвонить в обед, чтобы отчитаться о том, как папа,и попросил меня саму не набирать его номер – он не всегда мог ответить.

После обеда мой сотовый запиликал. Миха сообщил, что отец идет на поправку, прогноз хороший. Папу сегодня перевели из отделения реанимации в палату общей терапии. Οн даже пришел в сознание, его отключили от ИВЛ и парентерального питания.

– Завтра, врач сказал, что если все будет хорошо, папа даже сможет передвигаться по палате. С моей помощью, но все же… А сейчас пока он только сидит. Даже спит сидя – док объяснил мне, что ему нельзя лежать, чтобы не было отека мозга, - брат говорил, говорил, говорил...

Но я слушала больше даже не смысл слов – все равно в медицине была полный ноль, - а интонации. В голосе младшего звучали радость, счастье, облегчение…

– Мих, я понимаю, что еще рано, но доктор не говорил, когда вы с папой вернетесь? - осторожно задала я вопрос. Понимала, что обсуждать ещё рано, но для меня примерные сроки – уже надежда.

– Врач сказал, что, скорее всего, недели через две можно будет нас отправить на самолете обратно. На вторичную реабилитацию. Α пока здесь отца будут наблюдать нейролог, невропатолог, психолог и еще куча спецов, - попытался успoкоить меня братец. - Я их всех даже не запомнил…

Мы еще немнoго поговорили с Михой и попрощались. И после этого разговора у меня словно крылья выросли за спиной. Но при этом метлу я выкидывать не спешила. Всякое порой случается, а летать по жизни надо всегда!

С такими мыслями я продолжила уборку, посреди которой меня застал звонок брата. Но сегодня, похоже, был день семьи Тарасовых, а никак не наведения порядка. Потому что через час в мою дверь позвонила… Дашка!

Оказалось, она пришла извиниться. А еще – предложить денег.

– Поля, у меня немного, – начала она, когда я налила ей чай. - Я на родины малышу копила, но… Сейчас тебе деньги нужнее. Ты же все отцу отдала, без работы осталась. В общем, бери. - Она протянула мне конверт.

Для сквалыжистой натуры Дашки это был жест невероятной щедрости. И я его оценила. Α она – мои блинчики, которые я приготовила на скорую руку.

Сестренка так налегла на них, что от стопки ничего не осталось. А она все равно смотрела на меня голодным сиротинушкой. Ну я