Спор на недотрогу, или Я выбираю тебя - Ася Сергеева

И как он понимает слово «нам»?

— Зачем? — чем он ближе, тем сильнее неловкость.

Но подозрительно не лезет обниматься и не тянется к моим губам. Стоит напротив, весь из себя красавчик, ему будут многие рады. Только сюда затянул именно меня. И в столовке вряд ли подсел для приманки.

— Если ты думаешь, что я знаю, где ключ от браслета парочек, то нет. Надо заказывать, ты же слышал, — не знаю почему говорю об этом, и почему смотрю на его руку, как будто проверяя реакцию цвета на меня.

— Ерундовину вечером дома сниму, не затем позвал. Там, в столовой, я к тебе подсел.

— Ты уверен? Сначала мне наоборот показалось.

— Ревнуешь? — впивается пронзительным взглядом.

Пффф.

— Совсем дурак? Нет, конечно.

— Ну ладно, — чему-то улыбается, точно дурак. — Просто не хочу, чтобы ты думала, что у меня с Лесей может быть связь.

— Тогда прямо ей скажи, чего мне объясняешь?

— Забыла, что мы друзья? — с укором вскидывает брови, и бережно поправляет мне прядь волос за ушко.

— Д-да, только друзья, — поспешно киваю три раза.

Ох, ну я, наверное, странная подруга. Меня рядом с Гордеем, когда не достает, а спокойно общается, будто током задевает. Воспламеняюсь, как спичка, тушить только некому. Гордей опять превратился в приличного парня, а это хуже, чем, когда нахалюга и бесит.

— После нашего четвертого свидания, я твоей Лесе конкретно скажу, чтоб отстала, — обещает мне.

Почему мне? Но я вижу, что ему это важно.

Только сомневаюсь, что Леся возьмет и отстанет.

* * *

Гордей

После встречи с Майей я направляюсь к своему курсу с самой довольной миной. Нервирую близнеца, но это меня радует еще больше.

— Что-то я не заметил у Майи никакой ревности. Зато Сосисочный парень, ух, как ее взволновал. Ты в пролете, Гор. Она его даже к нам ревновала.

— У кого глаза растут из задницы, и не то покажется, — уверенно чувствую себя.

— Говори что хочешь, а причин для радости не видно, — парирует Евсей, считая заранее выигрыш.

— Кому-то и нет. Но я смог проверить недотрогу. Она ко мне неравнодушна, точно говорю тебе.

Майя сидела в столовке напротив меня, и я видел ее эмоции, как в раскрытой книге. Зуб даю, она не балдела, наблюдая за мной. Топила глаза в кофейном стакане, губы поджимала и часто хмурилась. Подругу в обиду давать всё так же не хочет, но и я для нее уже не тот чужой, опасный мажор. Мой план помог к ней приблизиться и привязать.

— Вот сидел бы ты там на моем месте, тогда бы заметил, — добавляю недоверчивому брату.

— Мне и с моего места отлично замечалось, — он тянет лыбу и палец в меня тычет. — Больше всех спалился ты, Гор. Бедолага чуть не сгорел под твоим "нежным" вниманием, совсем не ревнующего парня. Скрежет твоих зубов на всю столовку раздавался.

Да ну его, я про недотрогу, а не о себе.

Просто бесит ушастый и всё. Лезет и нарывается мне под горячую руку.

И если дружбан Майи злил, то Леся во время ланча больше всех меня веселила своими забавными приемчиками. Надо же, выдумала прицепить ерунду, да еще в нее верить.

… Только вот вечером мне становится совсем не до смеха, в отличие от бессердечных братьев. Попросил помочь на свою голову.

— Не получилось секатором, ножовка победит. Пили, давай! — Евсей протягивает Платону инструмент.

— Эй, осторожнее! Здесь еще моя рука вообще-то, — напоминаю очумелым мастерам, до этого, чуть молотком не прибили.

Старший брат находит ручную ножовку, и мы пилим каждый по очереди. Браслету хоть бы что. Рука скорей отвалится, чем издевательство для парочек.

В ход идет еще шлифовальная машина. Успехов никаких. И наши труды застает отец за самым важным занятием. Называет нас горем безруким и хватает ножницы для резки металла.

Я прощаюсь с рукой, могла бы еще послужить. Матюкаюсь на Лесю, гадюку липучую. Братья ржут, а отец, заявляя своё любимое: «Учитесь, балбесы!» — надавливает острыми зубцами на браслет.

Скрежет металла зудит в уши, затем браслет натягивается… дзяк-бряк.

— Твою мать! Ножницы сломались, — теперь у отца, вместо одного, инструмент из двух половинок в руках.

А долбанный браслет висит на моем запястье и подло блестит.

— Ну с этим мы точно справимся! Держите его!

Платон бежит ко мне с огромной бензопилой. Евсей просит дать ему тоже попробовать. И я тут вдруг понимаю, а куда мне спешить?

— Отвалите, придурки! Я лучше в магазине ключ закажу.

Ору на них уже в побеге до своего этажа. Закрываюсь на все замки. Представляю, сколько они меня теперь будут дразнить бензопилой. Но не больше, чем проигранным спором на недотрогу.

* * *

Майя

В пятницу вечером я выскальзываю из общаги, снова под предлогом работы.

Несколько дней находилась на стрёме. Сама не спрашивала, но все ждала, когда же закончатся мои муки. Знать, что штрафное свидание состоится и не представлять себе где — не просто муки, а целое Сомовское издевательство.

В дороге вставляю наушники в уши, только вместо музыки, вспоминаются последние дни. Может быть в них разгадка? Гордей под разными предлогами меня продолжал доставать. А я, как безнадежная дурочка, ждала, ну когда же достанет, если долго не писал или не делал попыток подкрадываться.

И мою вчерашнюю смену в кафе Сомов, конечно же, не пропустил. Гонял без издевательств, но вызывал частенько. Скучно ему было, видите ли, без меня. Еще раз придет, вместо заказа — подносом получит. Надоело уже терпеть разговорчики бармена и напарницы. Для них мы уже парочкой стали, скоро поженят нас. А я и знать не буду, бегая по вызову к наглющему клиенту.

— Я на месте. И куда мне идти? — звоню интригану, а сама дрожу в предвкушении.

После крыши, куда еще больше романтика?

После парка, где еще меня экстримом добить?

Неужто в ресторан отведет и лобстером накормит наконец-то?

Ох, чего я только не думала. Все перебрала. Удивить меня Сомов не сможет. Так ему и скажу: «А я догадалась! Выкуси, тоже мне выдумщик».

— Смотри перед собой. Видишь желтую вывеску?

Присматриваюсь.

— Ну. Вижу кафе.

— Иди туда, занимай столик. Я скоро буду, когда освобожусь.

— Ладно, — получается слегка поникшим голосом.

Значит, решил напоследок не заморачиваться. Такой я вывод