Вулканы, любовь и прочие бедствия - Бьёрнсдоттир Сигридур Хагалин

Я касаюсь щеки Тоумаса Адлера, провожу кончиком пальца по мимическим морщинам, по щетине и удивительно мягкому участку за ухом, целую его в губы, и у меня по щекам струятся слезы, потому что этот прекрасный мир так нов и неизведан. А старый весь лежит в руинах: то, что было мне дороже всего, теперь уничтожено, и это я сама изломала его, истоптала, надругалась, предала то, во имя чего жила и боролась.

Мой дом, мою семью, моих детей. Моего милого, красивого, доброго мужа.

И пусть поэты болтают о любви, я-то знаю ее, видела ее в действии. Она не что иное, как стихийное бедствие.

Вот такая любовь пришла ко мне.

Крисувик

63°53´43´´ с. ш.

22°03´22´´ з.д.

Крисувикская система имеет в ширину 8 км и в длину по меньшей мере 50 км. В ней два скопления трещин, названных по горам Свейплюхаульс и Трёдладингья. Третья сейсмическая зона находится в Крисувике и не похожа на другие в том, что касается типа вулкана и трещинной активности. В Крисувикской системе есть зачатки центрального вулкана.

Рой трещин этой вулканической системы, четко отграниченный ущельями и линиями геологического разлома, к северо-востоку доходит до самого Рейкьявика. Новые районы столицы, расположенные в горах, в настоящее время уже заходят в его пределы. Снабжение столичного региона холодной и горячей водой происходит из роя трещин Крисувикской системы. Кристьяун Саймундссон, Магнус Сигургейрссон. Полуостров Рейкьянес. Вулканы Исландии

Идеальное извержение для туристов и «ничёсе»

Эффузивные извержения, то есть извержения, характеризующиеся излияниями жидкой лавы, бывают двух видов. Первый — извержения в трещинах, могущих достигать десятка километров в длину, второй — извержения щитовых вулканов, где лава в основном истекает из одного кратера. Фонтаны раскаленной лавы поднимаются на десятки или сотни метров над кратером, а эруптивная колонна над ними — в основном магматические газы и водяной пар.

Фрейстейн Сигмундссон, Магнус Туми Гвюдмундссон, Сигурд Стейнторссон. Внутреннее строение вулканов. Вулканические катастрофы

Извержение в Крисувике дает о себе знать заранее соответствующим протоколом, словно зарубежный дипломат. Сперва магма проходит под землей километры, с интенсивной сейсмоактивностью, а потом открывается трещина — возле туристического местечка Сельтун, в аккурат перед ужином, в четверг 16 июля, и начинается извержение, прямо как в учебнике, классической формы и деликатное, — оно как будто просит извинения за беспокойство и смиренно требует, чтобы в этом месте перекрыли движение.

Можно даже произвести обратный отсчет, как при запуске космического корабля, следя за тем, как земля вздувается, уровень воды понижается и новые горячие источники с шипением поднимают голову вокруг турбюро; один из них открывается прямо под магазином и начинает бить из кастрюли с хот-догами, но всем удается вовремя убежать, недовольные шоферы увозят туристов прочь. Подземные толчки становятся ритмичными, а потом затихают и уступают место вулканическому дрожанию, этому басовитому голосу извержения.

Зрелище нас не разочаровывает: красивое, величественное, видно с соседних смотровых площадок, даже из столичного региона. Красные пылающие фонтаны взмывают в светлое летнее небо, и черный язык лавы медленно и верно ползет на юго-запад, в сторону столицы, в направлении океана, в точности так, как предсказывали наши модели. Это, пожалуй, слишком красиво, чтобы быть правдой, и, судя по всему, единственное рукотворное сооружение, которому угрожает серьезная опасность, — это участок Южного побережного шоссе длиной в каких-то несколько сотен метров.

— Идеальное извержение для туристов, — говорит исполнительный директор Союза туроператоров, когда мы стоим на склоне горы и любуемся роскошным зрелищем. — И масштаб, и местоположение — удачнее не бывает!

Сигрид Марье стало жарко, пока она взбиралась вверх по склону горы. Она снимает флисовую кофту, скрещивает мускулистые загорелые руки под ярко-розовой спортивной футболкой и сияет от счастья. Немудрено прийти в восторг от извержения в этот красивый летний день: кроваво-алые фонтаны лавы тянутся вверх в лучах солнца, воздух дрожит от жара над черной лавой, подвижной и блестящей, как ртуть, а вокруг зеленеет долина, и море на юге удивительно синее. При виде этого величественного зрелища Научный совет замолкает: человек здесь лицом к лицу сталкивается с красотой земли и своей ничтожностью перед ней; здесь все живые существа равны: и человек разумный, и жужелица во мху; существование нас всех — лишь миг, слабая царапина на коже нашей общей матери, которая сейчас открылась нам во всей своей жуткой красе.

— Отличное место для смотровой площадки, — произносит Сигрид Марья. — Тут как раз поместится и парковка, и сувенирная лавка.

— Ты совсем плохо соображать стала?! — возмущаюсь я. — Это в двух-то километрах от места извержения?

Она поворачивается ко мне и смеряет меня взглядом своих небесно-голубых глаз:

— Турфирмы не успевают заказывать туры в эти места, и гостиницы наконец достигли максимальной заполняемости. Это извержение подоспело вовремя, оно именно то, что нам нужно, чтобы обогнать другие туристические страны после пандемии. Людям хочется испытать что-нибудь уникальное, то, чего никто не видел. Венеция и Акрополь — старье, а вот извержение на окраине Рейкьявика — что-то новенькое, интересное. Аэропорт открыт, авиакомпании выстраиваются в очередь, наши туристы получают это прямо как на блюдечке. Пассажиры рейсов из Америки могут успеть слетать на обзорную экскурсию над местом извержения и пропустить бокал шампанского в Голубой лагуне, и им захочется остаться там на ночь. Крисувикское извержение поможет нам возродить турбизнес!

— Там пока еще не было несчастных случаев, — говорит Милан. — Но вам надо бы поговорить с вашими сотрудниками. До нас дошло много заявлений, что запреты нарушаются и туристов возят в закрытую зону к самому краю лавового потока.

— Закрытая зона нелогично организована, — Сигрид Марья хмурит подщипанные брови. — В радиусе десяти километров? Но ведь извержение совсем не опасное, это всего лишь красивое зрелище для туристов. И нам нужно предлагать им что-то большее, чем обычные экскурсии на природу в радиусе десяти километров. Иначе извержение не продастся. Люди платят, чтобы ощутить жар, так сказать, потрогать извержение руками. Они хотят его почувствовать, а не просто посмотреть.

— Но это же не парк развлечений, — возражаю я. — Извержения — одни из самых опасных и непредсказуемых явлений на Земле, и относиться к ним подобает с уважением.

— Да неужели?! Не парк развлечений?! А для вас, ученых? Вы-то в закрытую зону ездите целыми автобусами, берете с собой зеленых студентов и гостей из других стран, ходите там как короли и купаетесь в лучах славы. Но стоит турбизнесу только польститься на кусочек пирога, вдруг оказывается, что важнее всего национальная безопасность!

— Мы специалисты, — отвечаю я. — Извержение может без предупреждения изменить свое поведение, а не каждый способен оценить положение и предугадать это. Да и не вижу надобности подпускать общественность так близко к извержению.

— Доходы в валюте! — кричит Сигрид Марья. — Мы будем загребать валюту, создадим новые рабочие места! Исландия станет самой востребованной туристической страной Европы! Мы сможем преумножить наши доходы, подпуская людей прямо к месту извержения, позволяя им самим ощутить все это. Полеты на вертолетах, свадьбы, мишленовские рестораны на границе лавового потока, говяжье жаркое и хвосты омаров, приготовленные на раскаленной лаве, экскурсии в сопровождении специалистов-геологов — возможности просто безграничные!