Взять измором или наказать сказочника - Ядвига Благосклонная

крышку, однако та была знатно прикручена. Папка постарался на славу, не пожалел силушки.

— Дай сюда, женщина, — ухмыльнулся Илья, вырвал из рук банку и ловко открыл. Пододвинул тарелки, мне насыпал, себе, а после выдал. — Ты чего стоишь-то? Садись.

Так непривычно, но так приятно. Вот и встала, как вкопанная, наблюдая за Ильей. И как в нём ещё дырку не протерла?! Так бесстыдно пялится! Вот тетеря!

— Боже, малая, ты просто волшебница, — попробовав блин, произнес он, отчего по щекам расплылся румянец. — За такие блины, Варька, и жениться можно! Везучий человек, твой будущий муж. — Ну вот и этот туда же!

— Ой, скажешь тоже, — махнула рукой, — чи не блины.

— Да я таких отродясь не ел, — хмыкнул и простонал, откусив еще кусочек.

Еще чуть-чуть и, кажется, Морозов напишет оду моим блинам. Голодает он что-ли?! Поди одними полуфабрикатами питался, непутевый! Когда озвучила свои мысли в ответ услышала:

— Ну, а ты что думала?! Я и готовить-то толком не умею. Максимум яичницу сварганить и то не факт! Я обычно на дом заказываю, ну или в кафешках хаваю, еще иногда после хорошенького тра … — тут он стушевался, откашлялся и невнятно закончил, — не важно. Забей.

— А мама разве тебе не готовит?

Казалось бы, довольно невинный вопрос, однако Илья отчего-то замялся, уткнулся лицом в тарелку и потер подбородок.

— Вряд ли ей есть когда.

— Почему?

— Она бывшая модель, а сейчас сама одежду выпускает. Дизайнером заделалась, — горькая усмешка коснулась его губ.

— Вот как, — буркнула.

М-да уж, куда там моим родителям, простым работягам, с его тягаться… Папа — знаменитый на всю страну хоккеист, мама — модель в прошлом и дизайнер теперь. Немудрено, что у Морозова такое тело и такое лицо. Гены брали свое.

Если бы мы перенеслись на века эдак два назад, то Илья оказался бы принцем, а я не факт, что дворянкой. Простушка — она и есть простушка… Не то чтобы я себя принижала, упаси боже, да только не быть мне моделью. Впрочем, больно надо…

Когда с завтраком было покончено, парень отправился одеваться, а я принялась за посуду. К слову, Илья вызывался мыть тарелки, и даже настаивал.

В гостях, говорил он! Неприлично! Неудобно ему! Вот раз в гостях, то и нефиг в чужой монастырь лезть! Поэтому быстренько отправила этого помощничка восвояси. От него вреда было бы больше, нежели помощи. Терзали меня смутные сомнения, что охламон часто посуду мыл, учитывая что он и готовить-то толком не умел.

— Малая, — услышала из коридора. — ты там еще долго?

— Все уже! — поставив последнюю тарелку в шкаф, отозвалась.

Выйдя в коридор лицезрела этого красавца при всем параде. Тот уже намылился отчаливать.

Руки в карманы, дерзкая ухмылка на губах, в глазах лукавый блеск, а сам подпирал дверь, вальяжно на нее облокотившись.

— Спасибо тебе, Илья, — прикусив губу пролепетала. — Я вчера такую истерику тебе закатила, — поджала губы от недовольства сама собой, — расклеилась. Ты прости, если что… Не держи зла, хорошо?

Я уже давно на него не смотрела. Бормотала себе под нос, глазами в пол уставившись, и места себе не находила, переступая с пятки на пятку.

— Малая, — сделал шаг ко мне. У него-то смелости хоть отбавляй. За двоих хватит. — Пустяки, — коснулся пальцами моего подбородка, а после приподнял мою голову, тем самым вынуждая на него посмотреть, — не бери дурного в голову.

Воцарилась тишина. Морозов вновь заставлял меня плавится, и, будь я проклята, если он этого не замечал!

— Что это у тебя? — указал пальцем на прыщ.

Покраснев, тотчас же отвернула голову, по-детски закрывая прыщ рукой.

— Ничего!

— А я видел, — игриво подурачился. — Втюрился наверно кто-то в тебя, Цветочек, — а затем чмокнув меня в щечку, озорно подмигнул. — Пока, малая! — было последнее, что я услышала прежде чем дверь хлопнула.

Глава 13

Варя

Гуп-гуп-гуп!

— Хозяйка открывай! — ломился ко мне Петька.

Среда. Семь утра. Я и глаза открыть не успела, как это стихийное бедствие принялось штурмом брать мою конуру. Петькин голос, казалось, еще услышала во дворе. Уж больно, красноречиво юноша бранил свою колымагу.

— Варька!

— Да, иду я! Иду! — крикнула этому паразиту.

Завязала халат, поправила волосы, хотя, не то чтобы это помогло моему гнезду на голове, да почапала открывать незваному мной, но моей маменькой, гостя.

— Петька, ты бы еще в пять утра приехал! — как только открыла дверь возмутилась и дальше бы принялась отчитывать обормота, если бы не лицезрела перед собой, сверху донизу нагруженного торбами, хлопца.

Даже сбитому Петру, который привык к труду, мамины банки были тяжеловаты, судя по выкатанным шарам парня.

— Посторонись! — гаркнул, а я от его баса аж подпрыгнула и тотчас же отскочила, отворяя дверь шире. — Фу-ух! — стер со лба невидимые капельки пота, поставив три сумки. — Ты, Варька, не серчай! Я бы и сам, ни свет ни заря, никуда не поперся, так папка пристал со своим авторынком. Купи да купи, ему эти свечи! Вот и приехал пораньше, дабы успеть, а то еще дел по горло!

Стало стыдно, что вот так с порога и накинулась на бедного! И правда, чего это я как фурия взъелась?! Не без предупреждения же. А то что рано… Так это в городе жизнь после девяти начиналась, а в деревне в пять, как штык!

— Та ничего, Петь, — растеряв весь свой запал, постаралась сгладить ситуацию. Негоже так с гостями обращаться, пусть и навязанными.

— Ты тоже меня, дуреху, прости. Спала, вот и не ожидала, — неловко пожала плечами. — Ты проходи-проходи, небось устал? Дорога неблизкая…

— Та ничего, Варюша. Обниматься-то будем? Че как не родные-то? Ну поругались с кем не бывает! Не обижайся на меня, лады? Вспылил сгоряча, — почесал голову, исподлобья на меня смотря, как нашкодивший ребенок, а у меня ком в горле стал.

Это нужно талант иметь, так пристыживать. И главное глаза чистые, правдивые, нет в них умысла злохитрого. Хлопец, как на ладони! Оттого и горько, что последней дрянью себя чувствовала.

— Проехали, Петька, — брякнула, даже не попытавшись исправить ситуацию и взять вину на себя. Не от того что гордая барыня, а от того что бестолку. — Давай обниматься!

И как схватил да прижал к себе, что весь воздух из легких выбил. Не