Прекрасный каратель - Каролайн Пекхам

Рокко помчался к нему, и я, спотыкаясь, последовала за ним, и он схватил Энцо за ворот.

— Это не смешно.

Энцо широко ухмыльнулся, глядя на меня.

— Думаю, вам просто нужно привыкнуть друг к другу.

Рокко оттолкнул его, и мне пришлось поспешить за ним, когда он вышел из комнаты, пересекая холл к входной двери. Он отпер кучу замков, затем широко распахнул их, и ледяной воздух окутал меня.

— Куда мы идем? — спросила я, когда он вытащил меня на крыльцо.

Он не ответил мне, сбегая по ступенькам. Мои босые ноги обожгло, когда они погрузились в снег, и я выругалась, поскольку мне пришлось наполовину бежать, чтобы не отставать от его яростного шага.

Я заметила дровяной сарай на границе леса, и вскоре меня затащили в него. Рокко включил свет, и мой желудок скрутило, когда я увидела ряды инструментов, разбросанных вокруг. Рядом пылился красный «кадиллак» и большой верстак. Он сорвал со стены топор для рубки дров, и мое сердце подскочило к горлу.

— Подожди, ты же не собираешься рубить этим, не так ли?

Он продолжал игнорировать меня, заставив меня подойти к верстаку и встать с противоположной стороны. Он ударил по нему рукой, так что моя тоже потянулась вниз.

— Ты в своем уме!? — закричала я, пульс гулко отдавался в ушах, когда он свободной рукой высоко поднял топор.

— Стой спокойно, — прорычал он, сосредоточенно нахмурив брови.

Страх пронзил меня.

— Остановись! — Я закричала, когда он полоснул топором по воздуху.

Я в ужасе отдернула руку, и топор врезался в дерево в полусантиметре от мизинца Рокко. Я дернула его руку вперед и взгляд, которым он одарил меня за это, был смертным приговором.

Страх скользнул в мою грудь и укоренился в моей душе.

Он воткнул топор в дерево, практически рыча, и дернул свою руку назад, затащив меня на верстак. Он перевернул меня так, чтобы я лежала под ним на спине, и мои кости пронзила дрожь.

— Идиотка! — он сплюнул, и я вздрогнула, когда он выдернул топор из стола рядом со мной. Мои волосы разметались повсюду, когда я пыталась встать, мое дыхание было прерывистым. Он прижал мое плечо, чтобы удержать меня на месте, и я подняла руку, чтобы защититься от его ярости. Тусклый свет лампочки блеснул на заточенном лезвии топора и в эту секунду я не знала, что от него ожидать.

Он смотрел на меня сверху вниз, молочная смесь покрывала его голову и плечи, и это не мешало ужасающему взгляду его глаз. Я понятия не имела, как мы разделили такой беззаботный момент всего несколько минут назад. Я не могла представить, чтобы этот человек когда-нибудь еще раз улыбнулся. Нет, если только не при виде моего изрубленного тела этим лезвием.

Он бросил топор вниз, и лязг, когда он ударился об пол, заставил меня вздрогнуть. Он схватил меня с верстака, прижал к своей груди и вышел из сарая, с гулким стуком захлопнув дверь.

Рокко был импульсивным и нервным человеком, его нрав был таким же, как у моего отца. Мне не нравилась идея преклоняться перед ним, но я знала одну тактику, которая обычно срабатывала, чтобы ослабить гнев папы. Я не хотела пробовать это с таким сумасшедшим, но если сработает, это может спасти меня от любого наказания, которое он приготовил для меня, даже при потере пальца.

Я потянулась свободной рукой, обхватила его челюсть и зарылась пальцами в его волосы. Он взглянул на меня, его брови нахмурились в замешательстве, но я продолжила, потому что замешательство лучше гнева.

— Прости, — выдохнула я. — Я испугалась.

Он хмыкнул, и я могла поклясться, что немного напряжения ушло с его тела.

Продолжай в том же направлении.

— Ты хоть знаешь, как ты иногда пугаешь? Я вдвое меньше тебя, Рокко.

Его челюсть тикала, но он молчал, поднимаясь по ступенькам крыльца и заходя в дом. Он не остановился, топая прямо через гостиную и вверх по лестнице к своей спальне. Мое дыхание участилось, когда я задалась вопросом, о чем, черт возьми, он думает.

Как только он закрыл дверь и поставил меня на ноги, я стала ждать объяснений.

Он полез в карман, вытаскивая складной нож, и у меня перехватило горло.

— Чем ты планируешь заняться?

— Душ. Я не останусь в таком виде, и ты тоже. Один из моих бесполезных братьев поедет в город и привезёт нам болторез.

Он потащил меня в ванную, и я зацепилась за край дверного косяка, отказываясь идти туда.

Он повернулся ко мне, его мускулистая грудь на полсекунды привлекла мое внимание, пока мои ногти впивались в дерево. Его глаза смягчились, и он потянулся вперед, чтобы провести пальцами по моей щеке так же, как недавно сделала я.

— Ты не думаешь, что я трахнул бы тебя в своей постели, если вообще собирался это сделать, принцесса?

Его слова были подобны горячему маслу, стекающему с языка. Он не моргнул, словно доказывая, что не лжет, и по какой-то причине, неизвестной человечеству, я ослабила хватку на дверном косяке.

Он не сводил глаз с моих, пока вел меня в душ, развернув, ножом срезал с меня рубашку вместе с лифчиком. Я прижала обрывки материала к груди, и Рокко снова развернул меня. Он сбросил штаны и боксеры, оставшись передо мной совершенно голым. Его тело было божественным, твёрдые мускулы и четкие линии. Этим утром я уже украдкой взглянула на его нижнюю половину и боролась с желанием сделать это снова.

— Либо ты бросишь эту одежду и сама расстегнешь джинсы, либо я сделаю это за тебя.

Он ждал, и пульс ударил мне в голову. Позволить Ромеро взглянуть на мою обнаженную плоть было само по себе грехом. Я должна была защищать неприкосновенность своей кожи, но это решение было принято за меня.

Смелость в глазах Рокко разжигала во мне желание быть безрассудной. В ту секунду, когда я отпустила одежду, мне показалось, что я тысячу раз сошла с самолета в Италии и вдохнула свежий воздух.

Губы Рокко дернулись, но на его лице не отразилось ни намека на улыбку. Его глаза говорили о желании, чистом и простом.

Румянец вспыхнул на моих щеках, когда я расстегнула пуговицу на джинсах и стянула их вниз, не в силах удержаться и потянув за руку Рокко. Его пальцы скользнули по моему бедру, икре и задержались на лодыжке, когда я снимала джинсы, все к чему он прикасался, вспыхнуло пламя.

Я оставила свои трусики на месте, выпрямилась и прошла мимо него в душ. Он