Лягушонок для Миллионера - Юлия Валериевна Рябинина

заталкивает меня вовнутрь… Склоняется надо мной, и его губы прикасаются к моей шее..

— Ты чувствуешь это? — голос с хрипотцой и с едва различимой дрожью в голосе заставил меня вернуться в реальность.

Я медленно поднимаю на него взгляд, и тут же наталкиваюсь на его взгляд, который смотрел на меня с нескрываемым любопытством, словно ожидая чего-то большего.

Боже! Что я творю?! Надо бежать от него. Чем дальше тем лучше. Ведь уже чувствую, что пропаду. А если нас кто-то увидел? Что теперь подумают? Но мысли тут же вылетают из головы, когда Володя прижимается к моим губам своими.

Поцелуй нежный, но требовательные, заставляет кровь вскипеть.

Я сжимаюсь, пытаюсь отстраниться, но Володя прижимает меня всем телом к стене, крепко держит, заставляя оставаться там, где стою. Мысли и разум плывут. Эмоции захлестывают с головой. Я словно растворяюсь в космосе, хотя чувствую себя надежно связанной с тем, кто пытается разрушить мою жизнь. Мне не нужно ничего ему рассказывать, ведь я знаю, что он просто проверяет меня.

С его появлением моя жизнь изменилась, и сейчас я боюсь, что все разрушится. Я боюсь, что мое прошлое может разрушить то настоящее, которое я боюсь впускать в свою жизнь.

— Ань, — Володя обхватывает мое лицо ладонями, смотрит мне в глаза.

У него такой глубокий взгляд, что кажется это два океана. Я задерживаю дыхание и мысленно готовлюсь утонуть в них.

— Ань, я люблю тебя, — шепчет в губы, лаская их жарким дыханием.

Я закрываю глаза и не верю, что все происходящее — реальность.

Глава 16

Аня, услышав мое признание, на миг закрыла глаза. Напряглась в моих руках. И я понял что поспешил. Сам того не осознавая, я сделал глупость. Эти слова вырвались непроизвольно. Я сам не ожидал от себя подобного. Но я действительно так думал. Я верил. В то, что она действительно была нужна. Она была нужна мне. Как воздух. Да, черт возьми, она действительно нужна мне, чтобы дышать.

У меня было много времени, чтобы подумать, но ни одна из мыслей не могла решить мою дилемму, почему я был так уверен в том, что я не прав по отношению к ней и ее разборок с мужем. Почему не должен был лезть.

И я знал, что это будет неправильно, хотя, вероятно, я мог бы сказать ей, если бы знал, наверняка как она отреагирует. Но все же молчал, потому что не хотел быть отвергнутым.

Внезапно Аня открывает глаза. Огромные зрачки затапливают всю радужку и кажутся абсолютно черными.

Она поднимает руку и гладит пальцами мои волосы, потом приподнимаясь на цыпочках, приближается к моему лицу и нежно целует в губы.

Я хочу ответить, но она отстраняется:

— Мне пора! Мы еще увидимся?

— Конечно! — отвечаю я.

Ее дыхание пахнет духами и цветами.

— Ань, то что я сказал?! Это действительно то, что я чувствую…

— Это не так, Владимир Романович, — отрицательно качает головой девушка, грустно улыбается. — Вы путаете это чувство с другими эмоциями: страсть, желание, чувство несправедливости по отношению ко мне вызванное со стороны мужа. Именно все это вместе и вызывают у тебя по отношению ко мне столько эмоций.

— Аня, ты что за бред несешь? Почему так реагируешь на мое признание? — в недоумении смотрю на нее.

— А как бы ты отреагировал, если бы я сказала тебе, что люблю?

Ее слова поставили меня в тупик. Как бы отреагировал? Не знаю.

— Это невозможно, — выдохнул то что пришло на ум первое.

— Ну вот, — хмыкает. — Почему? Подумай над этим. Ведь любовь это не только слова. Ты же знаешь. А я тебе пока не могу ответить взаимностью, Володя. Вот здесь, — она кладет ладонь мне на грудь в область сердца, сжимает рубашку в кулак, — все пусто.

Мне хотелось сказать ей правду, но, зная о том, что у нее есть муж, я молчал.

В то время я не мог объяснить себе причину ее поведения.

Аня отстраняется:

— Мне нужно работать, — отводит взгляд, поправляет костюм. — Я выйду первой. Не выходи сразу за мной, хорошо?!

Я молча киваю. Смотрю на нее.

Она уходит. А я подхожу к зеркалу, провожу рукой по волосам. Идиот. Зачем промолчал? Почему не сказал про Лаврова сразу?

Через две минуты выхожу в коридор.

Меня встречает охранник.

— Владимир Романович, там Андрей Валерьевич вас потерял, — сообщает.

— Вот как?! — натурально удивляюсь.

— Угу, — кивает.

Ухмыляюсь ему в ответ. И когда мужчина разворачивается, чтобы направится к выходу останавливаю его.

— Слушай, Костик. Тут меня один человечек смущает, — вспоминаю Анины слова про преследования, — не мог бы пробить его?

Он на секунду задумывается. Но потом кивает.

— Да без проблем. Покажите?

***

— Андрей, в сотый раз прошу. Пойди мне навстречу. Уволь уже свою секретаршу, — обращаюсь к другу, а сам внимательно рассматриваю его секретаршу, затянутую в деловой, болотного цвета костюм, который ей безумно идет.

— Оставь ее в покое. Найди себе новую игрушку, Володь. Я сделаю вид, что не слышал твоего предложения, — отмахивается от меня Андрей, а я досадливо поджимаю губы, и делаю глоток шампанского.

Отвлекаюсь от Лягушонка лишь на миг, а когда возвращаюсь к ней взглядом то ее уже нет.

— Анна! — кричит мне в ухо Андрей и срывается с места и только тут я понимаю, что что-то произошло.

Взглядом цепляюсь за голое икры, которые торчат из-под юбки, а вот головы не видно, она под водой.

— Черт! — выдыхаю. Меня пронизывает страх.

Мы оказываемся с Андреем рядом с девушкой в одно время. Пока Андрей, пытался понять с какой стороны к ней подойти, я залезаю в ботинках в трясину и подхватив Аню на руки выношу на берег.

— Что с ней? — слышу со всех сторон, а Андрей растопырив руки не дает зевакам подойти к нам вплотную.

Укладываю Аню на спину. Снимаю с ее лица тину: Лягушонок мать ее, точный.

Прикладываю ухо ко рту, проверяю дышит?

Когда понимаю, что нет. Зажимаю ее нос пальцами и набирая воздух в легкие склоняюсь над ней, а она в этот момент закашлявшись выплевывает мне в лицо порцию мутной воды. Округляет глаза, видя меня слишком близко:

— Что вы хотите сделать? — хрипло спрашивает у меня.

Обтираю лицо ладонью.

— Вытащить тебя конечно. А потом будем думать, что с тобой делать. Ты как, сможешь идти?

Она кивает.

Поднимаюсь сам на ноги, и помогаю ей встать.

— Может нужно скорою?

Я не трогаю Аню ровно до тех пор, пока не вижу, как ее ноги дрожат, и