Перепиши меня - Ольга Тимофеева

– Нет, будешь. Потрешь мне спину в душе?

– Идиот.

– У тебя нет выбора.

– Я не буду это делать.

– Тогда это видео попадет в сеть.

– Телефон разбился и видео нет, – выпаливаю, глядя в потемневшие глаза. Внутри все переворачивается, когда слежу за его взглядом и понимаю, что он рассматривает выступающие под майкой затвердевшие соски.

– Хм, всё давно на телефоне установлена синхронизация и всё хранится на облаке. Не переживай.

– Зачем ты это делаешь? – повышаю голос.

– Что это?

– Вроде разговариваешь и пытаешься помочь, в следующую секунду ненавидишь и хочешь задеть. Я ничего тебе не сделала. Я в этом доме не из-за тебя. Просто работа. Ты же все воспринимаешь, как будто я специально пришла сюда злить и доставать тебя. – Долго смотрит, не знаю, о чем думает, но что-то серьезное и глубокое. Не то, что видно на поверхности. И я никогда этого и не узнаю. – Было бы лучше, если бы ты меня игнорировал. Просто не замечал.

– Хочешь этого? – делает серьезное лицо, а я киваю в ответ.

– Уверена? – наклоняется ближе ко мне и шепчет на ухо. Черт. Когда он так близко, я уже так не уверена в своих намерениях. Когда ведет носом по скуле, двигаясь в сторону губ.

Готова расплавиться от его близости и сама поцеловать. Зачем играет и мучает.

– Спорим, твои трусики сейчас мокрые и тебя возбуждает то, что я сейчас делаю? Вся эта игра.

– Ты проиграл спор, – сухо отвечаю, облизывая губы. Знаю, что так далеко он не зайдет и не полезет проверять справедливость своих предположений. И уж я тем более не покажу ему насколько он сейчас прав.

– Хорошо, тогда, если проиграл, я к тебе больше не подойду, не заговорю, не притронусь. Хотела игнор? – не успеваю сообразить, как он отпускает мою руку, ныряет под спину, оттягивает резинку шорт и, скользя по попе, проводит пальцами по трусикам между ног. Твою мать. Что он себе позволяет.

– Да как ты… – не успеваю договорить, как оставляет легкий невесомый поцелуй на губах и тут прекращает его, – врушка. Ты проиграла. – Поднимается с меня и, немного прихрамывая, идет в сторону лестницы, поднимает ее и ставит на место. Отряхиваю с ноги прилипшую траву и встаю следом.

Ловлю манящий и интригующий взгляд исподлобья и ухмылку. Наглую и загадочную. Он точно что-то задумал. Поднимает телефон и, покачав головой, разворачивается и направляется в сторону дома.

– Ты сама захотела этого игнора, – поднимает правую руку с зажатым телефоном, напоминая о том, что у него есть.

Хотела… Или думала, что хотела.

Глава 28. Эвон

До утра прокручивала в голове прошлую ночь. Как провоцировала его. Знала, что ничем хорошим это не закончится. И теперь боялась этого еще больше. Видео по-прежнему у него. Телефон разбила. И Райт обещал очень веселую отработку своего испорченного гаджета. Как же быстро он меняет планы. То готов затащить в постель, то решил устроить полное игнорирование.

Сомневалась, что он сможет держать все в себе, но это был бы глоток свежего воздуха, если бы он так сделал. Сделал вид, что меня не существует.

С утра специально встала раньше, чтобы приготовить завтрак. Райт стандартно поздоровался со всеми и сел за стол. Ждала, что он достанет телефон и покажет его. Жутко любопытно было взглянуть, но он так и не сделал этого. Я даже не знала, работает он или нет. Насколько я нанесла ущерб и сколько теперь надо вычесть из моей зарплаты. Молча позавтракал и, попрощавшись, ушел на занятия. Так никак и не отреагировал. Ни хорошо, ни плохо. И я наконец выдохнула. Возможно, потом через несколько дней всё будет напоминать извержение вулкана. Но не сегодня. И не в ближайшие пару дней.

Собираю завтрак, потом идем с Джейком к дедушке. И, хотя это не родной дед мальчика, но как ни странно малыш всегда с удовольствием ходил со мной к Мануэлю, чтобы поперебирать старинные значки или монеты.

– Доброе утро, Мануэль.

– Доброе, Эвон. Ты сегодня прекрасно выглядишь. – Натягиваю улыбку в ответ и быстро перевожу разговор на другую тему, предлагая позавтракать. Говорит так, будто знает о моих ночных приключениях. – Ты должна уметь не только отвечать на критику, но и принимать комплименты. Когда ты смущаешься – это не проявление скромности, проявление твоей неуверенности.

– Мануэль, – выдыхаю, понимая, что снова видит меня насквозь.

– Эвон, если ты чувствуешь, что я прав, можешь сказать: “Спасибо, я мне тоже нравится, как я сегодня выгляжу ”. То есть ты соглашаешься с правдой. Но если ты чувствуешь манипулирование или лесть, можешь смело ответить: “Правда? Не понимаю, что во мне такого, что я выгляжу прекрасно?” Если же ты не знаешь точно прав собеседник или нет, можешь сказать: “Спасибо, но я еще сама не поняла, как я себя чувствую». Или какую-то свою интерпретацию. Запомни, что не я даю тебе оценку, а ты ее принимаешь за чистую монету. Ты сама решаешь согласиться с ними или нет.

* * *

Райт успешно лавировал между рутиной, приемами пищи, мной и учебой. Он словно надел маску и стал несложным ребенком. Именно несложным хоть и взрослым, но ребенком. Наверное, таким его и хотели видеть родители. “Привет, пока, как дела”. Он видел меня, не прятал взгляд, даже мог что-то попросить, но абсолютно безэмоционально.

В субботу была вечеринка у Мэтта. Мне надо было купить платье. Но всё шло не так. Вроде бы в этом доме не происходило ничего странного, но всё потеряло краски.

Мануэль еще в среду планово положили в госпиталь для обследования. Со Стеллой никак не получалось пообщаться и я толком не знала, что у меня дома происходит. Звонить сама боялась. Что стало с видео я не знала, но почему-то казалось, что пока оно где-то надежно спрятано. По крайней мере, Мэтт ничего такого не говорил и даже не намекал. Надеюсь, он его не видел.

Райт успешно продолжал игнорировать меня. Радовало ли меня это? Да. Вначале. Было спокойно и как-то предсказуемо. Я ходила в спортзал, пользовалась душем, даже осмелилась оставить свой шампунь. Ничего не делал.

Не сказал. Держал в себе или на самом деле ему было плевать. С кем-то переписывался и загадочно улыбался. Задевало ли это меня?! Я не знала. Не понимала. Вроде сама этого хотела.

Так было спокойно и надежно, но в какой-то момент начала задыхаться. Это было лучше, чем когда он издевался, но хуже, чем когда вел себя нормально.