Лучше прячься - Виолетта Роман

в глаз уроду воткнуть. Он еще думает… Под такой замес нас всех положил из-за страха за собственный зад.

И я знаю, что даже положительный ответ Исакова не даст мне стопроцентных гарантий. Он может кинуть в любой момент. Но когда ты тонешь, то цепляешься даже за тоненькую соломинку, желая спастись.

– Ты все сказал, Русаков? – Исаков становится пунцовым от злости. Он отбрасывает в сторону ручку, поднимая на меня взгляд. – У тебя есть десять минут форы и я вызываю ментов.

Зубы сводит от злости. В кармане вибрирует телефон. Достаю гаджет. Неизвестный номер.

Принимаю вызов и подношу телефон к уху, а у самого гул в башке. Уже чувствую, что там п*здец.

– Здравствуй, Миша. Думаю, тебе не стоит представляться, ты уже и так все понял, – голос тихий, спокойный.

Я слышу на заднем фоне женский всхлип. И этот звук как удар под дых.

– Не трогай ее, – из горла рвется жалкий шепот. Перед глазами темнеет. Я убью его. Голыми руками разорву на тряпки!

– Бери камни и приезжай по адресу, который я тебе пришлю. Если не приедешь через час, женушка твоя пострадает…

Глава 16

В моменты опасности у меня всегда включался режим боевой готовности. Мозг начинал работать четко, решения приходили за доли секунд. Так было всегда, но не сейчас…

Я сидела в джипе, между двумя амбалами. За рулем сидел Гордей. Или Денис – не знаю, как правильно. Этот ублюдок позвонил Шторму, сообщив, что я у них. Для пущей убедительности один из охранников больно схватил меня за волосы, заставив вскрикнуть.

Я пыталась не плакать. Старалась держаться, ради малыша. Все, на что я была способна сейчас – прижимать ладонь к животу и молиться, чтобы Королев не убил Шторма.

Я даже думать боюсь о том, что с Мишей случиться плохое. Нет-нет, у него обязательно есть план! Я уверена, что Русаков не позволит Королеву сделать больно ни себе, ни нам.

– А ты быстро бегаешь для беременной, – усмехнулся Гордей, обернувшись.

В его глазах мелькнуло злорадство.

Нынешний Гордей был абсолютно не похож на того парня, с кем я общалась пару дней назад. Словно сорвав маску, сейчас не скрывал своей ненависти и презрения ко мне.

Я ненавидела его. Смотрела и понимала, что оказалась идиоткой, позволив так легко одурачить себя. Но до сих пор не могла понять, как он вышел на мою одноклассницу?

– Как ты нашел Арину?

Гордей улыбнулся, посмотрев на меня в зеркало заднего вида.

– Дело не в ней, а в тебе, ты же понимаешь. А найти твою знакомую, нуждающуюся в бабках, было не сложно. Ты не о том думаешь, Романова. Совсем не о том…

Прикрыла глаза, понимая, что это день будет невероятно долгим. Мне не хватило каких-то двадцати метров… Я не успела добежать до машины такси, чтобы спастись от них.

Самое ужасное, я даже в аэропорт не попала. Гордей со своими прихвостнями ждали меня у входа. Я заметила его сразу, как только вышла из машины. Таксист уже отъехал, и мне пришлось бежать. Другая машина стояла в двадцати метрах, но я так и не добралась до нее. Меня перехватили, и, скрутив, затащили в машину.

Я снова подвела его. Снова стала обузой для Русакова. И теперь он будет рисковать собой ради нас. Рисковать своей жизнью…

Королев больше ни слова мне не сказал. Был молчаливым и собранным. Я же всю дорогу пыталась взять себя в руки и перестать нервничать. Мне нужна была холодная голова. А еще, я должна оставаться спокойной в первую очередь ради малыша. Все остальное решит мой мужчина. Я знаю, он не даст нас в обиду.

Через двадцать минут машина въехала в один из закрытых частных поселков за городом. Королев открыл пультом ворота и заехал во двор. Стало не по себе, после того, как я увидела КПП с многочисленной охраной. Только на въезде я насчитала порядка десяти бойцов, экипированных практически до зубов.

Гордей остановил машину у входа. Его охранники также грубо вытянули меня на улицу. От страха дрожали колени. Я осмотрелась по сторонам, стараясь запомнить окружающую нас обстановку.

У крыльца стояло еще пятеро охранников. Один из них что-то произнес в рацию, когда мы проходили мимо.

– Андрей, сейчас к нам гость приедет. Ты его осмотри и сразу ко мне.

Здоровяк кивнул. Охранники, стоявшие рядом со мной, вдруг куда-то исчезли. Королев, уже находящийся на ступеньках крыльца, кивнул мне, подзывая.

Я пыталась сделать шаг, но мои ноги словно приросли к земле. Мне почему-то казалось, что здесь, на улице, где кругом его люди, он не станет меня убивать. Глупо. Я понимаю, что это самая глупая мысль, которая только возможна. Но я почему-то уцепилась за нее.

Мне было страшно. Заходить в этот огромный, ужасный дом. Страшно оставаться с ним наедине. Я не знаю, какие бесы рвут на части его черную душу.

Королев злится. Спустившись вниз, больно хватает меня за руку.

– Романова, давай ты не будешь доставлять мне проблем, – произносит сквозь стиснутые зубы, наклонившись к самому моему лицу. – И я со своей стороны обещаю гуманную смерть твоему муженьку.

Меня знобит от его слов, а еще от его улыбки. Но я не подаю виду. Знаю, что страх в моих глазах доставит ему удовольствие и будет сигналом к еще более активным действиям.

Я смотрю в его глаза и понимаю, что он под наркотой. Зрачки расширены, взгляд беглый. Он словно не может сфокусироваться на моем лице.

Позволяю ему затащить себя в дом. Гордей заводит меня в комнату, по обстановке похожую на гостиную. Достает из-за пояса пистолет. Сняв его с предохранителя, смотрит на экран телефона.

Меня тошнит.

– Ты даже не представляешь, Романова, как долго я ждал этого дня, – произнес с ухмылкой, покосившись в мою сторону. – Русаков слишком долго оставался безнаказанным. Исаков, твой дед – они взяли от него бабки и закрыли рты. И теперь каждый понесет наказание за смерть моего отца, – он приблизился ко мне. Наставил пистолет прямо лицо мне.

По венам кипяток бежит. Сердце бьется так быстро и так сильно, что я отчетливо слышу его удары у себя во рту.

– Ты имеешь право злиться… Но ребенок, – накрываю ладонью живот. – Ребенок ведь ничего плохого не сделал, Денис.

Он замирает, удивленно, опуская взгляд на мой живот. Звучание его настоящего имени подействовало на Королева. Он словно ослаб вдруг, успокоился.

Мужчина опустил пистолет, а я выдохнула в облегчении.

– Ты права. Ребенок