Империя Греха - Кент Рина

— Они нереалистичные.

— Это фантазия, в этом весь смысл.

— Все равно не мое.

— Ты странный. — она закатывает глаза. — Дальше ты скажешь, что не читал книги.

— Не читал.

— Боже мой, кто ты и где ты жил?

— В Англии, где происходило действие этих книг, и мне все еще не интересно.

— Что насчет Властелина Колец? Хоббита?

— Нет и нет.

Она неслышно задыхается, ее рот закрывается, затем открывается несколько раз.

— Как это вообще возможно? Подожди. Ты с другой планеты?

— Нет, землянин насквозь.

— Так не пойдет. — она качает головой с жалостью, написанной на ее лице. — Мне придется заполнить пробелы, которые ты пропустил. Мы начнем с книг, а затем с фильмов.

— Почему в таком порядке?

— Книги всегда лучше, да.

Я улыбаюсь тому, как она говорит «да». Это новое для нее слово, которому она, скорее всего, научилась у Гвен.

— А что, если мне не понравится ни одно из этих? — спрашиваю я с непроницаемым лицом, подначивая ее.

Она клюёт на приманку, хмуря брови.

— Тогда мы будем перечитывать их, пока тебе не понравится.

— Мы?

— Да, я прочитаю их для тебя.

— Хм. Зависит от обстоятельств.

— От каких?

— Смогу ли я прикоснуться к тебе во время процесса.

Ее лицо снова краснеет, и это чертовски восхищает.

— Все должно включать прикосновения?

— Если я могу помочь.

— Отлично. Но ты должен сосредоточиться на истории.

— Я хорош в многозадачности. — я хватаю ее за талию и усаживаю на стойку. Она визжит, ее пальцы цепляются за мою серую футболку. — С какой книги мы начнем?

— Какую ты хочешь? — спрашивает она, задыхаясь.

— Какая твоя любимая книга в жанре фэнтези?

— Питер Пэн.

— Почему?

— Потому что в детстве я думала, что я Венди. Она была свободной феей и могла улететь в любой момент, когда захочет.

— Ты этого хочешь?

Ее ресницы трепещут на щеках, когда она произносит:

— Возможно.

— Даже сейчас?

Она поднимает голову, и ее фальшивые глаза встречаются с моими, но эмоции в них гортанные и такие чертовски реальные, что они ранят меня в грудь.

В тот момент, когда она открывает рот, чтобы заговорить, ее телефон вибрирует на стойке рядом с ней, и она вздрагивает. Я уже собираюсь выбросить эту чертову штуку, но в тот момент, когда на экране появляется имя «Сандра», Анастасия хватает телефон и отшатывается от меня. Она спрыгивает со стойки и убегает в гостиную.

— Привет, Сандра. Все в порядке...? Нет, да, то есть, конечно, я могу говорить...

Я наклоняю голову в сторону, наблюдая, как она плюхается на диван, полностью сосредоточившись на словах Сандры.

С тех пор, как это произошло в моем кабинете, они часто разговаривают по телефону, и это положительно сказывается на психическом состоянии Сандры. Я немного раздражен тем, что моя клиентка прерывает меня, но в то же время я восхищаюсь тем, насколько Анастасия бескорыстна, когда дело касается Сандры. Она вышла из дома и ждала на улице во время предварительных слушаний по гражданскому делу несмотря на то, что у нее есть форма социальной тревоги, заставляющая ее нервничать в общественных местах.

Когда я сказал ей, что ей больше не нужно приходить, она решительно покачала головой и сказала:

— То, что я чувствую, ничто по сравнению с тем, что переживает Сандра. Ей нужно, чтобы рядом было как можно больше дружелюбных лиц.

И все же Сандра выбрала самое неудачное время.

Она прервала Анастасию, когда та собиралась сказать что-то грандиозное. Я выдыхаю и иду спасать картошку, которую она приготовила.

Все, о чем я думаю, это почему, черт возьми, я не хочу спросить ее, что бы она ответила.

Какого черта я расстраиваюсь из-за того, что она могла сказать «да»?

Что если бы ей дали шанс, Анастасия снова стала бы своей любимой гребаной Венди и улетела бы из этого мира.

В том числе и от меня.

Глава 21

Анастасия

Шорох пробуждает меня.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

На мгновение мне кажется, что я вернулась в свой дом, что произошла чрезвычайная ситуация и всем нужно эвакуироваться.

Но прежде, чем я успеваю вскочить с кровати, передо мной открывается потолок со светящимися в темноте звездами.

У меня вырывается вздох, но он застревает в горле, когда я различаю причину шороха.

Нокс.

Я частично лежу на нем, как мы делали каждую ночь в течение двух недель с тех пор, как он начал жить здесь. Поскольку мой сон обычно крепкий, то просыпаюсь я только тогда, когда срабатывает будильник. Множественное число. Это первый раз, когда меня вытащили из сна посреди ночи; это из-за Red Bull, который я пила вчера днем с Гвен и Крисом. Я сказала им, что кофеин портит мой организм, но они назвали меня странной за то, что я никогда в своей двадцатилетней жизни не пробовала энергетический напиток, и моя гордость была уязвлена, так что я выпила его.

Я рада, что выпила. Иначе я бы не увидела сцену под собой.

Глаза Нокса закрыты, пот покрывает его обнаженную грудь и блестит на фоне татуировок. В темноте самурай выглядит жутко, даже призрачно. Я нажимаю на фонарик своего телефона, заливая комнату мягким белым светом, а затем медленно трясу его за плечо.

Похоже, ему снится кошмар, очень страшный кошмар, судя по тому, как сжаты его губы, и по тому, как его красивое лицо похоже на агонию.

Это больно. Видеть, как он так глубоко мучается, все равно, что быть разрезанным и истекать кровью.

— Нокс... — шепчу я. — Проснись.

Моя свободная рука гладит его щеку, и я пытаюсь разгладить морщины между его бровями, но с каждой секундой они становятся все глубже.

— Нокс... пожалуйста, проснись...

Мои слова превращаются в вопль, когда он хватает меня за плечо и оттаскивает от себя. Мне кажется, что я вот-вот слечу с дивана и упаду на пол головой вперед, но моя спина ударяется о подушку, и надо мной нависает огромное тело.

Нокс.

Он смотрит на меня стеклянным взглядом, ореховый цвет его глаз приглушен, а мышцы плеч и груди напряжены. Одна рука хватает меня за плечо, а другая тянется к горлу. Но он не хватает ее по бокам, где у меня немного кружится голова, но я совершенно не испытываю удовольствия, как он обычно делает.

На этот раз он душит меня.

Как будто его единственная цель — задушить меня до смерти.

Мои легкие горят от недостатка кислорода, и я пытаюсь биться под ним, ногти впиваются в его руку, но это похоже на борьбу муравья с буйволом. Я не могу сдвинуть его ни на сантиметр.

И самое ужасное, что он, кажется, не видит меня.

— Н-нокс... — задыхаюсь я.

Он моргает несколько раз и замирает. Он не отпускает меня, но и не пытается активно задушить до смерти.

Медленно, слишком медленно, золотой блеск просачивается в его глаза, и он отталкивается от меня резким толчком, затем поднимается на ноги и проводит рукой по волосам.

— Блядь!

Я втягиваю носом большое количество воздуха и морщусь от жжения при каждом вдохе и выдохе.

Прежде чем я успеваю сориентироваться, сильные руки хватают меня за плечи и притягивают в сидячее положение. Я смотрю в глаза Нокса, и меня охватывает дикое чувство комфорта.

Мысль о том, что я потеряла его даже на мгновение, наполнила меня проклятым беспокойством.

— Ты в порядке? — он осматривает меня, затем его лицо кривится от боли, когда он сосредотачивается на моей шее. — Черт возьми.

— Я в порядке.

— Красные следы на твоей шее говорят об обратном.

— Пустяки.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Это не пустяки. Я только что чуть не задушил тебя.

— Но не задушил.

— Какого хрена ты вообще ко мне прикоснулась? Обычно ты отключаешься до утра.

— Подожди... значит ли это, что это происходит часто?