Без него (СИ) - Лоренц Катя

– А ну-ка. Пошли отсюда! – отец хватает её за локоть и уводит. До меня доходит крик матери.

– Пока я нянчилась с внуками, он охотился на моего мальчика, на моего Султана.

– Наш сын убийца! Он сам выбрал этот путь.

– Мне плевать, что он натворил! Он все равно останется для меня сыном!

– Папа! – Руслан и Джулия подбегают ко мне. Мне приходится опуститься на колени, чтобы они смогли обнять меня за шею.

– Солнышки мои, – Юля ревёт, опускается, рядом со мной, тянет к ним руки. Дети прячутся за моей спиной.

– Русланчик, сыночек. Это ж я. Твоя мама, – он обнимает меня сильнее. Она всхлипывает и закрывает рот рукой.

– Юль. Не плачь. Они просто отвыкли. Дай им время.

Быт и заботы о детях отвлекают. Дети отказываются принимать еду из рук Юли, когда она хочет их уложить начинают плакать. Я вижу, как ей тяжело. Но не знаю чем помочь.

Когда я уложил их спать, захожу в спальню и застываю на пороге.

Я должен лечь с ней в одну постель. Меня мучает вопрос. А было ли у них что-то с братом? И не могу спросить. Не знаю, как я переживу, если она ответит да. Я же видел то видео, где он её раздел и разложил на столе. Я ревную. Я должен помочь, поддержать ее, мы должны поговорить. Но во мне не осталось никаких сил, я не могу ей ничем помочь.

– Ты ложись. Не жди меня. Я пойду поработаю в кабинете, – в глазах Юли стоят слёзы, а губа подрагивает.

– Хорошо, – кивает она. Я сбегаю, запираюсь в кабинете.

Какая к чертям работа? Достаю бутылку, что держу для гостей и наливаю в стакан. Сделав глоток, чувствую, как меня немного отпускает. Покончив с одной бутылкой, перехожу к другой. Едва дохожу до дивана, падаю на него. Слышу ее шаги, её запах. Она садится рядом со мной и накрывает пледом.

– Я люблю тебя, Адлан. Я верю, всё наладится. Мы сможем это пережить, – подношу ее руку к губам и целую.

– Ты мой ангел, Незабудка. А я тебя недостоин. Я сломался, Юль.

Юля

Я вернулась, но все не так, как мечтала. Адлан стал часто пить. Он не заходит в нашу спальню, предпочитает спать в кабинете. Мы почти не разговариваем. Он словно залез в кокон и у меня никак не получается вытащить его оттуда. Дети держатся отстраненно, предпочитают мое общество, обществу Нины, няни, или Лейлы, которая стала частым гостем в нашем доме.

– Баба! – кричит радостно Руслан, бежит к ней и тянет руки. Я глушу в себе слёзы и ревность. Иду за ними на кухню.

– Давай, сынок. Я тебя покормлю.

– Баба, – сын садится на свой обеденный стульчик.

За три недели он так подрос, изменился и очень привязался к Лейле.

– Вам не стоит так часто появляться в нашем доме. Теперь я вернулась и могу сама позаботиться о детях.

– Мне несложно. Тем более ты видишь, как Ибрагим меня любит.

– Он Руслан! – вскипела.

– Скажи, малыш, – Лейла с улыбкой обратилась к внуку. – Какое имя тебе нравится больше. Руслан или Ибрагим?

– Ибрагим! Ибрагим! – Руслан радостно ударял ложкой по столу и подпрыгивал.

– Пока ты спала с другим моим сыном, я очень сдружилась с Ибрагимом, – она ласково приговаривала. – Мама тебя бросила, не любит. А баба всегда рядом. Мой мальчик, – она поцеловала его в щеку.

– С меня хватит! Я не по своей воли была с Султаном. И мы не спали! Он выкрал меня, сделал все, чтобы меня считали мертвой. И Джанна ему помогала. А какую роль вы в этом сыграли?

– Ты о чём? – напряглась Лейла.

– О вашей идее фикс женить Адлана на богатой Джанне. Если уж вы ради Шамиля, убили Алёну, мать Эмина, то и тут могли играть не последнюю роль.

– Чушь! – Лейла испугано смотрела на меня.

– Нет. Вы забыли, что я была пленницей у «Царей». А Султан был там главным. Он узнал, что именно вы заказали Алёну Марату. Чтобы Шамиль с вами не развелся. Это ж такой позор для вас. Что вы пошли на преступление и устранили соперницу. Вы убийца! И я не хочу, чтобы вы приближались к МОИМ детям!

– Тебе никто не поверит! Я выставлю тебя отсюда! Будешь по помойкам шататься, где тебе самое место! Пошла отсюда! – она выталкивает меня из кухни.

– Мама! – захныкал Руслан и потянул ко мне ручки. Его поддержала Джулия, подбежала ко мне и обняла за ноги. Хоть Лейла и была сильнее, во мне тоже проснулась твердость, какой-то внутренний стержень. Я опустилась перед Джулией на колени, ко мне подбежал сын, обнял за шею. А я смеялась и плакала.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Я поеду к Адлану и расскажу ему, как ты выгнала его мать из дома.

Дети больше не вели себя отстраненно. Даже позволили прочитать им сказку.

Мне бы радоваться, но я не могла отделаться от мысли, что Лейла может наговорить Адлану, приукрасить и он выставит меня. Я больше не знала, что взбредет ему в голову. Он отстранился от меня.

Попросила Нину посмотреть за детьми и вызвала такси. В приемной сидела секретарша. Она сообщила, что Адлан был здесь с утра, поговорил с Эмином и потом уехал.

– Куда?

– Я точно не знаю, но его часто видят в баре. Внизу.

Поблагодарив секретаршу, спустилась вниз. Бар освещал мягкий приглушенный свет, саксофон создавал уютную романтическую атмосферу. Оглядела людей, сидящих на низких диванчиках. Увидела Адлан. Он опрокинул стакан, вечный его спутник, и развалился на диване. Мне захотелось садануть его чем то, чтобы очнулся, чтобы вернулся мой муж, который любил и называл Незабудкой.

Я шла, чеканя шаг, замерла в паре шагов от него. Он был не один, в компании девушки. Мне словно под дых ударили. Девушка звонко рассмеялась. И он улыбнулся ей в ответ. Наши глаза встретились.

– Работаешь, дорогой муж? – сказала с издёвкой и посмотрела на его спутницу. Девушка подняла глаза, и я узнала в ней Оксану. Ту самую, любовницу Адлана.

– Юля? – он встал. – Что ты здесь?.. – не успел договорить. Я влепила ему пощечину и побежала обратно, где меня ждало такси.

Страдает он, как же! Мило общается со своей бывшей. Слёзы душили, но я не позволяла им пролиться. Хватит с меня сочувственного взгляда таксиста.

Когда мы отъезжали от бара, на дорогу выбежал запыхавшийся Адлан.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Адлан

Я пытаюсь влиться в работу, вернуться к прежней жизни. Выдернуть себя из этого уныния, в котором пребываю не один день. Не могу сосредоточиться на отчётах. После обеда сдаюсь. В груди продолжает ныть. Я достаю бутылку, поднимаю взгляд. Вижу Эмина.

Он быстрым шагом подходит ко мне и запускает в стену бутылку. Коричневая жидкость стекает по белой стене.

– Пятно будет, – говорю безэмоционально, откидываюсь на кресло. Кулаки брата сжимаются, а челюсти ходят ходуном.

– Такой выход ты нашел из положения? Чуть что, будешь прикладываться к бутылке? А как же дом, работа, твоя семья, Юля?

– Ты не понимаешь. Я впервые стрелял в человека. В брата! Он до сих пор в коме. Тебе ли не знать, как не просто это сделать. Ты же был на войне, убивал людей. А потом вымещал свою злость на груше. И если бы не Марина, так и остался бы злобным мудаком.

– Но ты не один! Эгоистичная ты скотина. Ты не имеешь права расклеиваться. У тебя есть Юля, дети. Напомнить тебе, что она беременна, твоим долгожданным ребенком? Тебе тяжело, а ей легко было?

– Я знаю. Но что я ей могу дать? Когда сам не свой. Мне нужно время.

– Так и хочется тебя ударить. Не доводи до греха.

– Так ударь! – я встаю, мы сверлим друг друга взглядом.

– Да пошел ты! Но когда ее потеряешь, а это обязательно случится, если продолжишь в том же духе, будешь жалеть.

Эмин уходит. Я мерил кабинет шагами.

Потерять Юлю? От одной мысли все внутри скручивает в тугой узел. Хватаю пиджак и иду в бар, в котором бываю чаще, чем дома. Заказываю двойной виски со льдом, опрокидываю стакан и чувствую, как становится легче.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Адлан. Не ожидала тебя здесь увидеть, – поднимаю взгляд и смотрю расфокусированным взглядом на свою бывшую. Она садится рядом.

– Что надо?

– Ничего. Больше ничего, – она демонстрирует кольцо на пальце.