Не стоит любить лжеца (ЛП) - Иден Синтия

Когда Реми вошёл в свою спальню, она была голой. Его рубашка лежала на полу.

— Ничего такого, чего ты не видел раньше. — Она выдернула свою одежду. — Но ты больше никогда не увидишь это шоу.

Он стоял в дверях и пытался понять, как, чёрт возьми, ему всё исправить.

— Это было моё задание.

Её губы свернулись в усмешку.

— Разрушить мою семью?

— Мы нашли твоего брата.

— Да-да, нашли, и я так благодарна, что он жив. Но мы могли бы найти его и без того, что ты переспал со мной. Без тебя…

— Я переспал с тобой, потому что никогда в жизни так сильно не хотел женщину!

Её губы приоткрылись. Она изучила его взглядом.

— Мне нечего сказать. — Она скользнула ногами в туфли. Подошла к нему. Принеся с собой восхитительный запах клубники и женщины. Посмотрела ему в глаза. — И не думаю, что когда-нибудь смогу понять. Ты слишком хорош.

— Хорошо в чём?

— Во лжи.

Его сердце разорвалось в груди.

— Никогда не хотел никого сильнее? Так ты сказал? — грустная улыбка изогнула губы. — Не думаю, что смогу тебе поверить. Но… вот моя правда. — Её рука поднялась и прижалась к его щеке. — Ты был мне нужен. Я отдала себя тебе без оговорок. Я думала, ты тот, кому я могу доверять. Я уже обжигалась ранее, но эта история — секрет, которым я с тобой не поделюсь. Мне нужно, чтобы ты был другим. — У неё задрожали губы. — Ты был мне нужен.

И у него возникло ощущение (ужасное, скручивающееся, тянущее чувство), что у него забирают что-то важное. Внутри Реми чувствовал нарастание боли. Слишком быстрое и слишком сильное. Этого не должно было случиться. У него был план. Он собирался объяснить. Она должна была понять. Она…

— Когда я уйду от тебя, я постараюсь поговорить со своими адвокатами. Я вела себя слишком любезно с полицией и ФБР, а вы все меня просто кинули. Мои адвокаты больше никогда не подпустят тебя ко мне, — её подбородок задрался вверх. — Я больше не буду милой. — Её рука оторвалась от него и упала вниз. — А теперь убирайся с моей дороги.

Он не пошевелился.

— Уйди. С. Моей. Дороги.

— Прости, что солгал тебе. — Именно это он и имел в виду.

— Ты очень, очень хорошо лжешь.

Да, чёрт возьми, так и есть. Но была причина для всей его лжи. Причина по-прежнему существует.

— Мёртвых женщин… намного больше, чем те, о которых ты знаешь. Убийца уже давно охотится, оставляя за собой след из трупов. По крайней мере, сейчас уже шесть жертв.

Кеннеди покачала головой.

— Это невозможно.

— Жертвы пересекают границы штатов: Миссисипи. Алабама. Флорида. Луизиана. Это один и тот же человек, — обрушил он на неё слова, потому что она должна ему поверить. — Когда ФБР подумало, что это твой брат, да, мы, бл*дь, нарушили правила, чтобы попытаться добраться до него. Они верили, что ты его покрываешь…

— Ты верил в это, — шёпот Кеннеди оборвал его слова.

«Чёрт».

— Да, — выдавил он. — Я думал, что ты укрываешь его. Сначала я так думал…

Её глаза округлились. Губы приоткрылись.

— Боже мой. Какая я дура.

— Нет-нет, ты…

— Почти сбили и слиняли? Тогда, когда ты спас меня? Это была подстава?

— Нет. — Но федералы планировали устроить сцену, чтобы убедить её, что он ей нужен. Вот только её на самом деле намного раньше практически чуть не сбили и слиняли.

— Кукла. Чёртова кукла в моём доме! Ты туда её положил?

— Нет. Слушай, я понимаю, что ты думаешь, что я кусок дерьма, но я бы так с тобой не поступил. Я бы не стал…

— Лгать и обманывать? Заставлять меня поверить, что ты помогаешь мне, когда на самом деле хочешь уничтожить единственного человека, которого я люблю в этом мире?

Её преданность брату — он знал, что это будет проблемой.

— Ты злишься, потому что я солгал тебе или потому что пытался посадить его в тюрьму?

— Он невиновен.

Никто в этом мире не был совершенно невиновен.

— Убирайся с моей дороги.

Её глаза блестели от слез и ярости. И против её слез он ничего не мог сделать. Ничего, кроме как отступить. Ничего, кроме как последовать за ней (молча), когда она схватила телефон и направилась к входной двери.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Позволь мне вызвать тебе такси, — произнёс Реми, ненавидя деревянный тон своего голоса.

— Это город. Такси здесь повсюду.

Он должен прикоснуться к ней. Когда она потянулась к дверной ручке, его пальцы обернулись вокруг её плеча.

— Но у тебя нет денег с собой. Нет сумочки. Ничего нет. Давай я дам тебе денег. Позволь мне…

— Я просто хочу оказаться подальше от тебя.

Всё правильно. Он отпустил её. Рядом со стеной в фойе стоял небольшой стол. Он открыл верхний ящик стола и вытащил немного купюр.

— Возьми их. Пожалуйста. Тебе нужны деньги на такси.

Она не пошевелилась в сторону денег.

— Детка…

Кеннеди сразу же напряглась.

Он снова попытался.

— Тебе не обязательно пользоваться такси. Я могу отвезти тебя туда, куда ты захочешь.

Она посмотрела на наличные в его руке. Выхватила их, хотя, очевидно, ненавидела саму мысль взять их у него.

— Я могу сказать тебе, куда именно хочу, чтобы ты пошёл. Но могу поспорить, ты и сам можешь угадать местоположение.

— Я уже чувствую себя как в аду. — И это правда. То, как она смотрела на него, с той болью, которую очевидно… «Причинил я. Я причинил ей эту боль». Он не понимал… — Ты должен быть небезразличен к кому-то, чтобы тебе смогли причинить боль.

Её смех был нервным.

— Кто сказал тебе эту ложь?

Его мать — целую жизнь назад.

Неужели… он по-настоящему был небезразличен Кеннеди?

Она посмотрела в потолок, пока не закатила глаза.

— Так вот что ты думаешь? На самом деле? Что это был просто секс для меня? Как ты можешь быть таким бестолковым? Я прожила год без секса. Да, мне нравится удовольствие, а кому нет? Но это всегда было чем-то большим. По крайней мере, для меня.

«Грёбанный ад».

— Кеннеди…

— Теперь станет меньшим, — хриплый шёпот. — Гораздо меньшим.

Нет-нет, НЕТ, ему тоже больно. Ощущение, как будто его сердце вырвали из груди.

«Ты должен быть небезразличен к кому-то, чтобы тебе смогли причинить боль».

И разве он не поклялся, когда стоял над могилами своих родителей, что он больше никогда не будет небезразличен к кому-то? Что он будет держаться особняком и хранить целыми стены, чтобы защитить себя? Что он никому не позволит с ним сблизиться? Он всегда намеревался оставаться призраком, дрейфующим «в» и «из» жизней других людей. Выполняя свою работу, уничтожая врага, никому не позволяя узнать настоящего мужчину под маской.

«Ты должен быть небезразличен к кому-то…»

Бл*дь, как больно.

— Ты не должна выходить одна, Кеннеди. Убийца всё ещё где-то там. Он нацелился на тебя. Тебе нужна защита. Тебе нужен…

— Новый частный детектив? Не волнуйся, я найму одного как можно скорее. Я найду телохранителя. Я достану всё, что понадобится.

«Ты нужна мне, детка». Почему он не понял этого раньше?

— Я помогу тебе.

Она отвернулась от него. Открыла дверь.

— Помоги мне найти убийцу. Останови его. И посади за решётку. — Внутрь хлынул солнечный свет с улицы.

— Тебе небезопасно находится там одной.

Она одарила его насмешливым смешком.

— Отсюда я вижу такси. Я пойду к машине, и она отвезет меня к моему брату, и у меня будут охранники, прежде чем ты успеешь моргнуть. Тебе больше не нужно беспокоиться обо мне.

— Кеннеди… — у Реми возникло чувство, что он всегда будет беспокоиться о ней. Между ними кое-что произошло. То, чего он никогда не ожидал. — Прости меня.

— Нет. Если бы тебе пришлось сделать всё это снова — ты бы сделал.

Он… дерьмо… Для человека, который обычно чувствовал, что у него по венам течёт ледяная вода, каждое произнесённое ею слово, было как огненный кол, проходящий сквозь него. Ярость… направленная на самого себя.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

«Кем я стал?»