Я выбираю... (СИ) - Евстигнеева Алиса

Даша протянула мне руку, и я схватился за неё словно утопающий. Мне нужно было чувствовать её, знать, что я не один качусь в эту пустоту, вторая рука сама потянулась к талии жены. Лизе это не понравилось, она даже скривилась, отчего Даша напряглась, я почувствовал это своими ладонями.

Они обе всегда были очень эмоциональными. Вот только если Даша была такая во всём — в радости, горе, веселье или злости, Лиза умела показывать только своё раздражение. Когда-то мне это нравилось, нравилось понимать, что за всеми этими фразами и масками кроется что-то ранимое и нежное. Я был наивным и юным, мне казалось, что однажды я смогу её растопить, сделать так, чтобы она мне доверилась, чтобы у неё не было необходимости защищаться или прятаться от меня. Но не получилось, не вышло, не срослось. Она только в постели умела быть моей — горячей, податливой, страстной, нуждающейся во мне. А всё остальное время Лиза лишь позволяла мне любить её, из раза в раз отталкивая меня куда-то в сторону.

С ней всегда так было. Она стремилась к какой-то выдуманной свободе, не понимая, как её действия задевают или ранят других людей. Она была кошкой, которая предпочитала гулять сама по себе, и ведь искренне считала, что не делает ничего плохого. Но ведь так не бывает, наши жизни всегда переплетены с чужими. Самое страшное, что она ломала людей, совсем не осознавая этого, не замечая, как её действия сказываются на других.

Простил ли я её за то, что моя жизнь рухнула когда-то? Нет, не простил. Но я и не злился, по крайней мере на неё, мне хватало злости к самому себе, за то что внутри меня до сих пор всё переворачивалось только от одного её вида.

Каким-то неведомым путём мы оказались за столом. Молчали. Я видел как потряхивало тёщу, как паниковал тесть. Они до сих пор не знали, что делать с Лизой. Вроде как и отпустили её, давно смирившись с тем, что Лизу не удержать здесь, но я-то знал, что всё это время они надеялись, что однажды она возьмёт и снизойдёт до них. Потому что я сам надеялся на это. Нас трусило, а она как ни в чём не бывало что-то рассматривала в центре стола.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты надолго? — отважилась спросить Елена Константиновна. — В городе… Ты надолго приехала?

— Не знаю, как карты лягут, — безразличным тоном пояснила она.

И я почти скрипнул зубами. Неужели ей настолько всё равно на то, что происходит здесь. Было такое ощущение, что она заскочила к нам просто так, пробегая мимо по своим каким-то делам.

— И от чего зависят твои карты? — еле выдавил из себя тесть.

— От многого, — как нечто само собой разумеющееся пояснила Лиза. — Я по работе приехала, мы тут проект новый начинаем. Надо осмотреться для начала, людей найти…

Дальше я уже не слушал. Не могла, что ли соврать, хотя бы для приличия, что приехала к ним? Так нет же, дела у нее. А если бы не дела? Мы бы ещё лет двадцать не увидели?

Смотрел на неё и пытался понять, где же та Лиза, с которой я когда-то гулял по городу и которую мне так хотелось защитить от всех бед на этой земле. А ведь её уже тогда не надо было защищать, она сама кого хочешь к земле пригвоздит, одним только вот этим своим взглядом, полным превосходства и вызова.

Даша прижималась к моему боку, и я понимал, что ей тоже не по себе.

Через полчаса Лизе надоели все эти игры и она резко засобиралась домой. Её не было десять лет, десять долгих и выматывающих лет! И она заскочила к родителям на каких-то сорок минут, не задав им ни одного вопроса, лишь одарив нас своей холодной улыбкой. Придушить бы её сейчас. Но нет, я не буду показывать своих эмоций. И не потому что боюсь, что она увидит мою слабость перед ней. Моя роль вторична в этом театре абсурда. В первую очередь эта драма их семьи, хоть я и считаю себя частью её.

Лиза выпорхнула за дверь, а мы остались в своём шоке и растерянности, будто и не было всех этих лет. И не было того утра, когда пришло понимание, что она ушла от нас навсегда. Сейчас она опять уходила, но только теперь я знал, что это будет повторяться вновь и вновь. Что-то мне подсказывало, что мы её ещё увидим.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Тесть с тёщей поспешили скрыться в спальне, видно всё ещё пытались придти в себя. Андрея тоже куда-то сдуло. А мы сидели с Дашей за опустевшим кухонным столом и смотрели в пустоту.

Потом я встал и жена нервно встрепенулась.

— Куда?!

— Пойду покурю.

— Нет, — резко отрезала Даша и даже замотала головой в знак протеста.

— Даш, я не собираюсь её искать. Просто пойду покурю.

— Ты можешь здесь, — развела она руками, намекая на кухню.

— Не могу. Ты же знаешь, Елена Константиновна не переносит запах дыма, — я поцеловал её в губы коротким поцелуем. — Я быстро.

В подъезде стало легче. Отпустила давящая атмосфера квартиры, усиливаемая эмоциями каждого из нас. Запустил руку в карман и достал пачку сигарет. Чёрт, пустая, надо идти в машину за новой. Я слишком много курю! Брошу, обязательно брошу, но не сейчас. Никогда она где-то рядом, здесь в городе.



Глава 22

Если не делать ничего плохого,

Никому не сказать плохого слова —

Наверно, будут любить; наверно, будут уважать.

И, вероятно, будут брать за хвост и провожать.

(с) Анимация

Стук в боковое стекло я услышала не сразу. Или просто не обратила внимание. Но стук усилился, и мне пришлось оторвать голову от руля, чтобы увидеть его.

Стало неудобно за свой зарёванный вид. Оставалось только надеяться, что любимая водостойкая тушь не подведёт. Опустила стекло.

— Сказку рассказать?

Невольно заулыбалась.

— По-моему одной тут не отделаться.

— А я не спешу. Пустишь? — Андрей кивнул в сторону салона.

— Садись, там открыто.

Брат обогнул машину и ловко юркнул в салон. Наконец-то я смогла его как следует рассмотреть. Растрёпанный, длинный и тощий, откуда-то взялось острое желание его накормить. А ещё в нём больше не было и следа от того маленького мальчика, что когда-то забирался ко мне под одеяло. На смену банановому шампуню пришёл резкий аромат мужского дезодоранта.

— Изменился?

— Ещё как. Взрослый совсем стал.

— Ха. Ты это теперь родителям скажи, а то до сих пор надо мной трясутся.

Не стала комментировать его высказывание, посчитав, что у меня нет никакого права вмешиваться в их отношения. Впрочем, он и не ждал. Андрюха погладил приборную доску и с видом знатока изрёк:

— Хорошая машинка. Прокатишь?

— А… ро…никто против не будет?

— А мы никому не скажем, — сказал он с заговорщическим видом, задорно подмигнув мне. И я не устояла. Завела мотор и начала выруливать на дорогу.

Двор был забит другими машинами, поэтому выезжала я медленно, сосредоточенно осматриваясь по сторонам, чтобы не лишить кого-нибудь ненароком задней фары. В какой-то момент поравнялась с чёрным джипом, рядом с которым стоял мужчина и курил.

Андрюха ему помахал, а человек нахмурился и глубоко затянулся. И только тут я в нём признала Чемезова. Захотелось одновременно дать по тормозам и хорошенько газануть. В общем, чего-то резкого, чтобы со всего размаха стукнуть его или себя.

— Пристегнись, — попросила я брата, предчувствуя своё дурное настроение. Нет уж, тут лучше не рисковать.

— Да ладно тебе, — недовольно попытался отмахнуться от меня Андрей, но я решила быть взрослой до конца, к тому же Ванька всё ещё наблюдал за нами, я это затылком чувствовала. Грозно зыркнулы на него, и брат, закатив глаза, потянулся за ремнём безопасности. Да, есть вещи, которые не меняются с годами. Именно так он делал, когда я в детстве пыталась заставить его есть кашу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Лиз, не переживай. Ваня свой, он родителям нас не сдаст.

Что сказать на это я не знала, закусила нижнюю губу и сосредоточилась на дороге, как раз выезжала со двора на оживлённую магистраль. Про Ваньку разговаривать не хотелось, по той причине, что у меня было слишком много вопросов и не было гарантии, что ответы на них мне понравятся.