Босс Мафии (ЛП) - Грэй Хардин

— Пошли наверх. Она улыбнулась. Эта улыбка была ее.

— Поправка, позвольте мне отнести тебя наверх. Я усмехнулся, поднял ее на руки и заставил хихикать.

Я поднял ее, чтобы она могла обхватить меня ногами, и я получал удовольствие от того, что ее великолепные груди подпрыгивают перед моим лицом. В тот момент я не мог думать ни о чем, чего хотел бы больше, и я бы умер довольно счастливым, если бы это был мой последний момент.

Я отнес ее в спальню, целовал и посасывал ее соски. Я положил ее на центр ее прохладных атласных простыней, стряхнул с себя джинсы и боксеры и вернулся к своему безумному посасыванию. Она потянулась к моему члену, провела руками вверх и вниз по моей длине, застонала, когда я посасывал её грудь.

— Черт, Амелия, я не знаю, какого хрена ты со мной сделала, но не могу выбросить тебя из головы, — признался я, поцеловав ее в губы.

Она протянула руку и взяла меня за лицо. — Могу я остаться там? В твоей голове?

— О, определенно, кукла. Ты никуда не уйдешь. Я встал на колени, снял с нее трусики и раздвинул ее ноги, чтобы скользнуть в ее небесное ядро.

Я просунул в нее пальцы и улыбнулся, когда увидел, насколько она мокрая для меня. Мой член был готов к работе, но я должен был попробовать ее на вкус. Я не мог отказать себе.

Я нырнул, проталкивая язык прямо в нее. Потекло еще больше соков, сладких, как нектар, теплых, как мед, сексуальных, как она, богиня.

Она стонала и корчилась у меня во рту, от этого движения я становился все тверже, до такой степени, что я думал, что взорвусь.

— Люк, я не могу, — простонала она. — Трахни меня.

— Не волнуйся, я планирую сделать именно это. Я не мог устоять чтобы не поддразнить, поэтому направил свой член к ее входу и погладил ее там, потирая твердый выступ ее клитора.

Я знал, что она близка чтобы кончить, и хотел довести ее до того момента, когда её нужда кончить будет болезненной. Я увидел это и сильнее потер пальцами ее клитор. Она выкрикнула мое имя, когда кончила, тяжело дыша, и тогда я погрузился в нее, наполнив её.

Она ахнула и схватилась за простыни, затем потянулась ко мне. Сначала я пытался двигаться медленно, но она чувствовалась слишком хорошо, такой напряженной, такой мокрой, такой наполненной мной, как будто мы всегда должны были быть такими. Жар облизал мою кожу, и я начал колотиться, врезаться в нее, как животное, позволяя своим первобытным инстинктам взять верх. Наполовину болезненное, наполовину довольное выражение ее лица подогревало мое желание, заставляя меня хотеть и нуждаться только в ней.

Она несколько раз выкрикнула мое имя, пока я держал ее в чистом экстазе. Казалось, что это будет длиться вечно, и все же недолго, потому что вскоре я почувствовал, что мое собственное освобождение нарастает, и я не мог удержаться от кульминации, которая меня охватила. Это охватило нас обоих с высшей страстью, поглотив нас обоих целиком и пожирая нас.

Тогда это было похоже на огонь, вспыхнувший на моей коже изнутри. Это было чувство, которого я никогда раньше не испытывал, и в глубине души что-то подсказывало мне, что я испытаю это чувство только с ней.

Глава 20

Люк

Морис поставил передо мной большой кофе «Старбакс». Мы сидели на скамейке в парке, на который выходила моя квартира, и вечер уже начинался, давая ощущение холода.

— Что ж, осмелюсь сказать, похоже, у тебя любовная часть уже в сумке. Я говорю, что вы двое отправитесь в Чикаго и закончите все грубые дела. Морис рассмеялся.

— Да, мы должны сделать это — к черту все остальное. Я был саркастичен, но на самом деле это звучало как хорошая идея.

— Конечно. Я бы, черт возьми, так и сделал. Это сработало для тебя.

— Как ты вообще такое мог сказать? Я покачал головой. Во всяком случае, это был чертов бардак.

— Она тебе нравится, не так ли? Он пожал плечами, как будто все просто сводилось к этому.

— Она мне нравится, — ответил я, но я знал, что мои чувства были глубже, чем просто симпатия.

— Вот так. Что, если бы она не понравилась тебе, или была некрасивой?

— Морис, ты как будто умолчал все детали и перешел от А до Я.

— Я не собираюсь лгать, вроде бы пытался, а почему бы и нет? Мне плевать. Я просто скажу это. Рафаэль поместил нас в какое-то серьезное дерьмо и не сообщил подробностей. Ты здесь, потому что хочешь взять на себя управление бизнесом, а я здесь, потому что я твой друг и втайне надеюсь, что ты хотя бы отдашь мне свою машину, когда заработаешь состояние.

Я усмехнулся, но потом подумал об этом. — Мне нужен не только бизнес. На самом деле, я не уверен в этом.

— Что ты имеешь в виду? Люциан, сейчас я заберу твою машину, если ты сошел с ума.

— Она не захочет так жить. Она не захочет мафиозной жизни.

Морис долго и пристально смотрел на меня. — Ты с ума сошел? Итак, ты говоришь, что мы перестаем быть теми, кто мы есть? Я не стану копом или, что еще хуже, кормильцем.

— Мы?

— Эй, ты собираешься бросить меня ради девушки? Он приподнял густые брови.

— Неа. Я не об этом говорю. Я покачал головой. — Я просто хочу сказать, что не ожидаю, что ты последуешь за мной.

— Ну, я здесь навсегда, мой друг. Ты мне как брат. Итак, скажи мне, о чем ты думаешь? Не будь идиотом и не отказывайся от бизнеса. Я даже не знаю, сможешь ли ты. Твой отец бы…

— Он бы во мне разочаровался. Я уже думал об этом накануне вечером, когда начал рассматривать вещи в перспективе, рассматривая различные варианты. Все варианты включали Амелию, но я думал также о своем отце.

Он гордился мной, очень гордился. Он оставил мафиозную жизнь ради моей матери, а она его уничтожила. Если бы я ушел, он бы увидел, что со мной происходит то же самое.

— Знаешь, мы не так уж плохи, — заметил Морис.

Я невесело рассмеялся. — Ты шутишь, что ли?

— Нет, Люк. Мы не ведем грязных дел, как большинство. Мы не такие, как Антонеллисы или Барратты.

Я приподнял брови. Это было правдой. Это было то, что я называл убивающими семьями. Тебе нужно было кого-то удалить, ты им звонил, и я не имею в виду какого-то старика. Я имел в виду таких людей, как правительственные чиновники, сенаторы, президенты, люди, которые были важны. Эти парни могли добраться до кого угодно, независимо от степени безопасности.

Дело было не в том, что Рафаэль или моя семья сошли с ума или что мы не были по существу опасными. Скорее, мы были более авторитетными и предпочитали не привлекать к себе внимания.

— Рафаэль подчистил многое с тех времен, когда работал с Тэгом.

— Бля, вот что я слышал.

Тэг был сокращением от Тэглиони, как Доначи Тэглиони, и он был худшим из всех. Черт возьми, он был ужасен. Были дни, когда Рафаэль был насквозь грязным. Они брались за все: отмывание денег, рэкет, мошенничество, похищение высокотехнологичных средств — все.

Это было тогда, когда мой отец Клавдий и я жили в Лос-Анджелесе. Это было в те дни, когда Рафаэль зарабатывал деньги, становился умнее и инвестировал в недвижимость, что с его стороны было действительно хорошим шагом.

Недвижимость была подарком, который продолжал приносить дохож. Что касается жилого фонда, то у него была империя роскошной собственности, которая всегда была занята богатыми, и когда я говорю «богатый», я имею в виду отвратительных вонючих богатых богачей, людей со старыми деньгами. Затем, с коммерческой стороны, у него было все от ресторанов до юридических фирм. Вы называете это, Рафаэль владел этим, и он также владел людьми. Они были его и выполняли его приказы, все, что ему было нужно.

В целом, он работал как единое целое, чтобы скрыть то, что лежало под всем этим. Все эти грязные деньги, пропущенные через его деловые записи, были очищены в течение нескольких минут после того, как они регистрировались на его имя, и его любезные арендаторы знали, что с ним нельзя связываться, не задавать слишком много вопросов и закрывать глаза, когда они видят что-то необычное.

У него все было хорошо, и все могло бы стать моим, если бы этот план сработал.