Агнесс Росси - Юбка с разрезом

Единственно, чего не знала обо мне Джуди, было мое воровство. Много раз я испытывала искушение рассказать, ведь среди длинных разговоров летними вечерами она сама признавалась в своих неблаговидных поступках. Однажды она рассказала мне, как обманула мужа, когда они познакомились: уменьшила свой возраст на два года. Она стеснялась, что ей уже двадцать четыре года и она не замужем. Том не знал правды до тех пор, пока они не начали заполнять бланки для брачной лицензии. Я не стала рассказывать ей о своем воровстве, потому что никто не знал об этом, хотела все сохранить в тайне. Чувствовала вину перед Джуди, потому что она была со мной очень искренней. Но я оправдывала себя тем, что воровала значительно реже: с тех пор, как появилась Джуди, только один раз возникло желание украсть.

Хорошее было время. Компания из нескольких женщин и мы с Джуди — в центре. У каждой был дом, муж и дети. Мы беременели и рожали. В 62-м году у меня появился Дэвид, и а Джуди через год еще одна девочка. Все знали, у кого из нас хорошие отношения с мужем, у кого терпимые, а у кого — отвратительные. Мы были как бы сотрудниками. Работой была семья, и мы много говорили о работе.

Мы не дружили семьями. Пробовали, но в жизни не всегда получается так, как задумываешь. Когда рядом были мужчины, я разрывалась между Джуди и Джоном. С одной стороны, я надеялась, что Джон не покажется Джуди скучным. С другой стороны, боялась, что она покажется ему нагловатой. И это еще не все. Меня не покидало ощущение раздвоенности. Когда я была с Джуди, то казалась себе умной и сообразительной. Она смотрела на меня с уважением, советовалась со мной. Джон — хороший человек, внимательный и любящий, но я часто ощущала себя рядом с ним пустышкой. Он руководил мной, прерывал во время разговора, редко спрашивал моего совета. Когда мы собирались в женской компании, то говорили о мужьях, а когда мужья оказывались рядом, мы чувствовали себя стеснительно и не знали, о чем говорить. Даже Джуди вела себя осторожно.

Их брак был неудачным. Они часто ссорились. Я стояла на своей кухне и слушала их крики. Ссоры были из-за денег: Том мало получает, а Джуди слишком много тратит. И еще ссорились из-за того, как Джуди ведет хозяйство. В этом я понимала Тома: Джуди была ужасной лентяйкой. Том считал, что она недостаточно строга с девочками. Но дочки Джуди, хотя они часто выглядели грязнулями и часто слонялись без присмотра, были самыми изумительными детьми из всех, которых я знала. Джуди они обожали. Я могла прийти к ней и застать ее лежащей на полу, так она играла с ними в «старую служанку» или в домино.

Летом в Мемориальном парке открылся городской бассейн. Он был сделан как настоящее озеро: на грузовиках привозили песок и оборудовали пляж. Этот пляж могли посещать только местные жители, что льстило нашему самолюбию. Мы с Джуди старались поскорее закончить домашние дела. Она освобождалась первая, прихода ко мне и ждала, пока освобожусь и я. Когда я размораживала холодильник или мыла плиту, она смотрела на меня с искренним удивлением. Когда мыла окна, она говорила: «Ну давай, поторапливайся». Мы собирали пляжные сумки, клали термосы, брали детей и шли в парк.

Джуди носила раздельный купальник — большая редкость по тем временам. У нее была хорошая фигура: длинные ноги, округлый зад, а талию можно было обхватить кистями рук. Она любила воду, прыгать с вышки, выплывала на надувной мостик, натирала тело детским маслом, смешанным с йодом, и ложилась загорать, согнув одну ногу в колене. Ну а я ничуть не похудела, была четырнадцатого размера. Носила закрытый купальник с жесткими чашечками и юбочкой до середин бедер. Чтобы не сгореть, надевала дурацкую шляпу и одну из футболок Джона. На нас с Джуди приходилось шестеро детей. Пока она плескалась как нимфа, смуглая и выхоленная, немного похожая на подростка, я стояла по щиколотки в воде и наблюдала за малышами, которые копошились в песке.

Когда мужей не было дома, мы с Джуди ходили друг к другу без стука. Поэтому однажды Джуди застала меня, когда я любовалась прелестным пляжным халатиком, украденным в магазине нижнего белья. Дверь на кухню распахнулась, и она появилась на пороге. Я отскочила от неожиданности, пряча халатик за спиной.

— Что там у тебя? Порнографические открытки?

Сердце вырывалось из груди, когда я трясущимися руками протянула ей халатик. Надо было вести себя как ни в чем не бывало, но состояние у меня было такое, будто поймали с поличным. И это происходило не в магазине при посторонних людях, а здесь на кухне, и Джуди не была посторонней. Я расплакалась.

— Что? Милая моя, что случилось?

Вдруг глаза ее сузились.

— Где ты это взяла?

Я созналась, все рассказала ей. Она качала головой, зажав рот рукой, но глаза светились весельем. В конце она поцеловала меня и сказала, что я ей нравлюсь за сообразительность: припрятываю добычу в детской коляске.

Джуди думала, что мое воровство — это бунт. Она не поняла. Она начала тоже воровать, но не из протеста. Ее муж был ужасный скупердяй. Он давал ей двадцать долларов в неделю на продукты, а то, что ей удавалось из этого сэкономить, она могла тратить на себя. Ей всегда не хватало денег, приходилось занимать у меня то доллар, то два, а возвращать забывала. Просто Джуди хотела иметь вещи, на которые у нее не было денег.

Из-за жадности она была плохим вором. Движения внезапны и судорожны. Уже при входе в магазин на лице появлялось виноватое выражение. Том всегда задавал много вопросов, и Джуди была вынуждена придумывать истории о том, как у нее появились новые серьги, духи, водонепроницаемые часы.

Мы попались в магазине «Вулворс». Только собрались выходить — появился администратор. Держа за локти, он отвел нас вместе с детьми в служебную комнату. У Джуди в кармане брюк лежал набор пилочек для ногтей. В сумочке у меня — пакетик драже «М М». Мы умоляли его позволить нам заплатить за украденное, предлагали заплатить вдвое, втрое больше, но он остался непреклонен и позвонил на службу нашим мужьям. «Мистер Тайлер, — сказал он мрачно, — здесь ваша жена и сыновья».

Джон потом рассказывал, что его первая мысль была — нас похитили. Они приехали вместе с Томом и разговаривали с администратором без свидетелей. Нас отпустили. Джон настоял, чтобы мы поставили коляску на заднее сиденье. Я села с ним в машину, хотя просила его отпустить меня идти домой пешком. Коляска была большая и не проходила в дверь машины. Джон с раздражением затолкал ее. Когда у Джона бывают подобные вспышки, он начинает колотить кулаком по стене или швырять все, что под рукой. Я всегда думала — как хорошо, что он на мне не срывается. Он бы и срывался, если бы не удивительная способность вовремя сдержаться. Что я почувствовала сразу, так это его презрение. Я знаю, что он сдержался бы, если бы я не стояла рядом и не смотрела, как он заталкивает эту коляску.