Оливия Уэдсли - Вихрь

Ирэн подошла к ней.

– Дорогая моя, я вижу, как вы страдали из-за меня. Это трогает меня до глубины души, но, что бы вы ни говорили, я скажу одно: к Жану это неприменимо, он не такой!

Ванда быстро встала.

– Я, должно быть, выгляжу отвратительно!

Она посмотрела на себя в зеркало, затем вытащила пушок и стала пудриться.

– Такой неказистой женщине, как я, нельзя пускаться в сентименты, – сказала она, повернувшись к Ирэн с натянутой улыбкой. – Я приду на вашу свадьбу, моя дорогая; поэтому будьте любезны, скажите, какое на вас будет платье?

– Ванда! – умоляюще воскликнула Ирэн.

Она почувствовала, что дверь между ней и Вандой захлопнулась навсегда. С секунду Ванда помолчала, затем весело заявила:

– Вы пойдете посмотреть новую пьесу, о которой все говорят? Конечно, она очень вульгарна, но не лишена шика. Отлично, милая. Завтра вас нельзя будет видеть, но послезавтра, наверное, все вас увидят в полном блеске. Вы знаете, почти все придут.

– Не думаю! – сказала Ирэн. – Не может быть! Знаете, я никому не послала приглашений.

– Ваша свадьба – гвоздь сезона, – весело сказала Ванда. – Княгиня Скарвенка выписала себе новое платье от Пакена специально для этого случая. До свидания, душечка. Я не хочу с вами целоваться, потому что на моем лице сейчас больше пудры, чем тогда, когда я хочу понравиться своему мужу.

ГЛАВА XXV

В вечер перед свадьбой Эбенштейн чествовал Жана ужином в «Бристоле». Он пригласил несколько актрис, Скарлоссу с женой, а также Макса Бруха и Эгона Гартмана из Оперного театра. «Бристоль» в Вене то же, что «Савой» в Лондоне. Все столики в зале были заняты ужинающими. Жан болтал и смеялся, все время чувствуя на себе взгляды с других столиков. Пили только шампанское. Каждый приветствовал его тостом, и он отвечал на все тосты, стоя с высоко поднятой головой. Его глаза блестели. По распоряжению Скарлоссу оркестр играл «Марсельезу». Жан вскочил с своего места. Его шампанское, пенясь, проливалось ему на руку и на обручальное кольцо, подаренное ему в этот день Ирэн.

– Да здравствует Франция! Да здравствует любовь! – вскричал он. Гул смеха и аплодисментов был ему ответом. – Да здравствует брак! – крикнул он, покрывая шум в зале, и залпом осушил свой стакан.

За одним из столиков, среди зала, сидели Рейсы, дальние родственники фон Клеве. Фердинанд Рейс удивленно улыбался, подняв брови.

– Кто этот рыжий, явно влюбленный французский патриот?

Он поднял свой бокал.

– Я уверен, что это наш новый скрипач! Да, да!

Честное слово, это он. Это Виктуар, человек, за которого Ирэн фон Клеве завтра выходит замуж.

– Сейчас он провозглашает тост за Ирэн, – сказал молодой Герман, заливаясь смехом.

Фердинанд взглянул на него и сказал совсем спокойно:

– Если он пришел сюда со всей этой компанией, я вызову его на дуэль.

Между тем Жан, при помощи Эбенштейна и Макса Бруха, тщетно пытался прямо пробраться через зал к дверям. Было уже около двух часов ночи.

– Идите сюда, вот лифт, – гримасничал, говорил Брух.

– Мне не нужен лифт, – заявил, поворачиваясь к нему, Жан. – Я хочу пройтись, чтобы освежиться.

– Бросьте, – сказал Эбенштейн. – Поезжайте домой спать, как все люди. Мы все смертельно устали.

– Я хочу пройтись, – настойчиво повторял Жан.

От шампанского у него болела голова, и его тянуло на свежий воздух. Он не очень вежливо освободился от опекавших его спутников и довольно прилично прошелся по мраморному полу вестибюля, затем вышел на улицу без шапки и пальто.

Острый взгляд шофера заметил его. В один момент такси было около панели.

– Автомобиль! – В мозгу Жана появилась блестящая идея. – Куда бы поехать? К Ирэн?

– Замок Гарштейн, – вполне отчетливо произнес он, влезая в автомобиль.

– Двойной тариф, – буркнул шофер, протягивая руку.

Жан положил в нее золотую монету. Шофер надкусил ее, затем зажал в кулаке.

От свежего воздуха у Жана закружилась голова.

Затем, постепенно, голова начала проясняться, и он стал ясно соображать, где находится и куда едет. Конечно, Ирэн уже спит. Не сказать ли шоферу, чтобы он повернул назад и ехал в «Бристоль»?

Но он хотел видеть Ирэн. Он любил ее. Ему хотелось смотреть в ее глаза, слышать дрожь ее голоса, когда он ее целует.

В ее спальне еще горел огонь. Он увидел это еще издали, проезжая по аллее. В этот момент она также услышала шум мотора.

Она выглянула из окна. Кто это едет?

Карл, спавший на своей кроватке, рядом с ее постелью, «потому что она скоро уезжает», зашевелился во сне.

Автомобиль остановился перед домом; Жан вышел из него и двинулся по направлению к светящемуся в темноте квадрату окна.

– Ирэн! Голос Жана!

– Жан!

– Я пришел сказать вам, что сегодня наш день. День всей нашей жизни! Скажите мне, ответьте! Вы любите меня?

Она совсем высунулась из окна.

– Я люблю вас, – отвечала она слегка дрожащим голосом.

– Все кругом спят, – сказал Жан. Его мозг был все еще несколько затуманен. – Забудьте о шофере. Он не понимает по-французски. Ирэн!

– Дорогой мой! Я слушаю вас! Какой чудесный, смешной любовный разговор! Вы покончили с такси?

Он с важностью утвердительно кивнул головой.

– Я бы хотела спустить к вам свои волосы, как Мелизанда, но, увы, Пелеас моего сердца, они слишком коротки для этого.

– Поцелуйте цветок и бросьте его мне. Так, чтобы мои губы могли прижаться в том месте, где были ваши!

Она повернулась, побежала в гостиную, оставив дверь в спальню открытой, и вынула из вазы белую розу.

– Жан! – Она высоко подняла розу, чтобы он мог ее видеть. – Я посылаю вам мои поцелуи, но я должна напрасно мечтать, чтобы вы мне их вернули! Мой дорогой! Я на слишком большой высоте, чтобы можно было бросить цветок обратно.

Он ловко поймал пышную белую розу и прижал ее к своим губам.

– Это похоже на вашу щеку до моего поцелуя.

– До свидания, мой дорогой.

– Спокойной ночи, мое сокровище, моя любовь, моя жизнь, Ирэн!

– Да, – стыдливо прошептала она.

– Завтра в это время мы будем одни. О, как я желал бы целовать вас сейчас! Целовать по-настоящему!

Три минуты спустя он заснул в автомобиле. Роза выпала из его пальцев и лежала со сломанным стеблем на полу. Ирэн опустилась у окна на коленях. Она выключила свет. В комнате царил бледный полумрак. Слезы радости капали у нее между пальцев.

ГЛАВА XXVI

10 июня Ирэн и Жан венчались в соборе Св. Стефана. День был прекрасен, как мечта, – светлый, теплый, полный аромата. В воздухе чувствовалась свежесть лета. Аромат деревьев смешивался с запахом вереска.

В одиннадцать часов Ганс телефонировал Ирэн, предлагая ей отвезти ее в собор. Вторым шафером должен был быть Эбенштейн, и, хотя Ирэн это не было особенно приятно, все же она решила воспользоваться его услугами, чтобы не просить кого-нибудь из своих близких.