Донна Кауфман - Буря в раю

Франклин не сообщал ничего особенного: лишь сухие сведения о бизнесе и финансовых делах де ла Торре. Но это была первая весточка об отце за десять лет.

Что с ним сейчас? Сильно ли он изменился? С грустной улыбкой Эйприл вспомнила, что отец всегда следил за собой – можно не сомневаться, что годы пощадили его яркую латиноамериканскую красоту…

Эйприл упала на кушетку и закрыла лицо руками. Горькая тоска охватила ее. Все эти десять лет она жила так, словно все ее родные покоились в могиле, – и на то были причины… Отец причинил ей боль, но что почувствовал он сам, когда она уехала, не сказав ни слова?

– Только не хватало мне его жалеть! – пробормотала Эйприл, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Еще секунда – и слезы потекли по щекам. Впервые за десять лет Эйприл позволила себе заплакать. Она обхватила себя руками и рыдала, всхлипывая, как ребенок, пока не выплакала все свое горе.

К тому времени, как последние слезы высохли на ее щеках, Эйприл знала, что делать. Войдя в кабинет, она продиктовала Кармен телефон отца и попросила связаться с ним. Затем села за стол и начала составлять план неотложных мероприятий. Она хотела быть уверена, что в ее отсутствие с гостиницей ничего не случится. Эйприл Морган возвращалась домой.

Джек осторожно положил трубку и поднял глаза на сгорающего от нетерпения Франклина.

– Ну что? Не тяни! На этот раз действительно Френни?

Джек провел рукой по растрепанным волосам и глотнул обжигающего кофе. Боже, как хочется спать! И холодного пива. Но это подождет.

– Да, это она.

– В яблочко! Я же говорил, у тебя все получится! – Франклин вскочил со стула и собирался уже пуститься в пляс, как вдруг замер, пораженный какой-то мыслью. – Слушай, а она заговорит?

– Может быть. – Джек отвернулся, чтобы не видеть сияющих глаз приятеля.

Неужели он сам совсем недавно был таким же восторженным идиотом? Сейчас он не чувствует ничего, кроме усталости. И желания спать.

Уже две недели после возвращения в Лос-Анджелес он спит урывками, в кресле. В кровать не ложится – не представляет, что будет там делать один… Без Эйприл.

Ее взгляд, полный любви и муки, преследовал Джека по ночам. Сердце начинало часто биться всякий раз, как на улице навстречу ему попадалась женщина с черными вьющимися волосами… И каждый раз Джек напоминал себе, что это не Эйприл. Эйприл здесь нет. И никогда не будет.

– Ч-черт!

Франклин удивленно уставился на него.

– Что-что? – В следующую секунду в глазах его отразилось понимание. Собственный энтузиазм не мешал Франклину заметить, что его друг вовсе не так увлечен этим материалом. – Хочешь, я с ней поговорю?

Джек задумался. Искушение спихнуть работу на Франклина было велико… но нет, с этим делом он должен разобраться сам. Мало «расколоть» Френни, надо сделать так, чтобы в ее рассказе не упоминалось имя Эйприл. А если все же придется его упомянуть, то так, чтобы Эйприл выглядела достойно. Такую деликатную задачу Джек не мог доверить даже старому другу.

– Не надо. Я установил контакт, я и буду с ней разговаривать. – Помолчав, он добавил: – Франклин, у меня к тебе просьба.

– Какая?

– Я хочу, чтобы статья вышла под твоим именем. – Не обращая внимания на громкие протесты Франклина, Джек продолжал: – Поверь мне, так будет лучше. Договорились?

– Ну хорошо, если ты так хочешь…

– Значит, договорились, – устало улыбнулся Джек.

Они уже начали обсуждать детали, как зазвонил телефон. Джек снял трубку.

– Танго слушает.

Услышав имя собеседника, Джек резко вздернул голову; на лице его читалась тревога пополам с робкой надеждой. Несколько минут он слушал, отвечая лишь «да» и «нет», затем повесил трубку. Лицо его осветилось медленной, недоверчивой улыбкой.

– Черт побери, Джек, давненько я не видел у тебя такого лица? Кто звонил? Неужели сам Эд Макхахон?

– Лучше. Гораздо лучше. – Джек развернул вертящееся кресло и задумчиво взглянул в окно, где вовсю полыхало жаркое лос-анджелесское солнце. – Это отец Эйприл. Завтра она даст интервью по телевидению. В прямом эфире.

– Будь я проклят! – Помолчав, Франклин добавил: – Да что с тобой, дружище? Ты не боишься, что тебя опередят, и кто же – твоя бывшая подружка?!

Джек стремительно повернулся и, не удержав равновесия, ухватился за край стола. Глаза его недобро сузились.

– Франклин, – тихо начал он, – мы с тобой одиннадцать лет работаем вместе и уже больше десяти лет друзья; но если ты еще раз упомянешь Эйприл Морган без должного уважения, я за последствия не отвечаю!

Франклин только ухмыльнулся и хлопнул себя рукой по бедру:

– Так вот откуда ветер дует! А я-то гадал, чего ты такой мрачный!.. И что же? Ты поедешь к ней?

– Я – в Лос-Анджелесе, а Эйприл – в Нью-Йорке… Не могу поверить, что она вернулась домой и связалась с отцом, – пробормотал он, изумленно покачав головой.

– Они помирились?

– Ну, я бы не стал говорить так уверенно. Но, судя по словам мистера де ла Торре, теперь они, по крайней мере, разговаривают друг с другом. – Джек взялся за кофе, сделал глоток, но тут же, поперхнувшись, выплюнул кофе обратно в чашку, выплеснул ее содержимое в мусорный бачок и чертыхнулся сквозь зубы.

– Поезжай к ней, – сочувственно заметил Франклин.

– Не знаю, стоит ли. – Джека раздражала собственная неуверенность: впервые за долгие годы он колебался, не в силах решиться на что-то определенное. – Я знаю, чего ей стоило это решение. А тут еще появлюсь я… Только меня ей не хватало!

– Тебе не обязательно показываться ей на глаза. Просто побудешь рядом. Увидишь ее. И на месте решишь, что делать. – Франклин перегнулся через стол и положил руку Джеку на плечо. – По крайней мере, хоть выспишься в самолете.

Франклин прав. Эйприл совершенно не обязательно его видеть. Но он должен быть рядом – на случай, если ей вдруг понадобится помощь.

Но сперва ему предстоит навестить некую Френни Стайн-Уайт.

…Эйприл нервно поправила микрофон, прикрепленный к воротнику. Щурясь от яркого света прожекторов, она вновь и вновь прокручивала в уме то, что собиралась сказать. В студии было жарко, но Эйприл дрожала от волнения.

Интервью было обсуждено и спланировано заранее. Ведущая телепрограммы обещала строго придерживаться разработанного плана. Обе они знали: если ведущая попытается выйти за рамки, Эйприл просто встанет и уйдет. В прямом эфире. Так что лучше не рисковать.

Эйприл взглянула в полутемный зрительный зал. В первом ряду сидел ее отец – до сих пор не верится, что он на ее стороне! Годы пощадили его, как и ожидала Эйприл, но, вглядевшись в него повнимательнее, она заметила морщинки вокруг глаз и горькие складки в уголках рта. Как видно, разлука и для него не прошла даром. Эйприл не знала, сможет ли сблизиться с ним, как раньше, но она простила его, а это главное.