Натали де Рамон - За первого встречного?

Папа весело отдавал распоряжения Белиньи: разместить сеньора Паоло в охотничьих апартаментах, то есть на дедушкиной территории, мадемуазель маркизу, стало быть, меня, в ее собственных покоях… Новенькая горничная рассматривала «мадемуазель маркизу» с любопытством посетителя зоопарка. Я улыбнулась ей, она смущенно потупила взор, словно я застала ее врасплох. Катрин тихо разговаривала с мадам Белиньи, разохавшейся при виде перевязанной руки мсье маркиза, по белым мраморным ступеням, аккуратно переставляя лапы, спустился пятнистый кот мадам Белиньи, потерся о ноги хозяйки, обнюхал туфли и подол Катрин и уселся возле перил, изумленно вылупив прозрачные глазищи на жестикулирующего руками папу. А Поль, понятное дело, краснел.

В папиной гостиной был накрыт ужин, а я вдруг безумно захотела спать. Я просто не могла больше ни есть, ни пить, ни говорить.

— Папа, можно я пойду к себе, иначе я засну за столом…

— Мсье маркиз, — вдруг подал голос Поль, — если вы позволите, я тоже отправился бы спать.

— Что ж. Белиньи, проводите сеньора Паоло и покажите ему, куда Франсуа отнес его вещи. Спокойной ночи, сеньор Паоло!

— Спокойной ночи, господа. Спасибо, — виновато произнес Поль и, не поднимая ни на кого глаз, боком вышел в дверь, грациозно распахнутую белыми перчатками дворецкого.

— Пойдем, девочка моя. — Папа обнял меня и улыбнулся Катрин. — Я скоро. Я отнес бы тебя, если б не это. — Он помахал перевязанной рукой. — Я ведь вижу, ты едва держишься на ногах.

— Спокойной ночи, Клео, — сказала Катрин и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала меня.

От неожиданности я глупо потрогала свою щеку и, совсем как Поль, промямлила:

— Спасибо…

Глава 59,

в которой Катрин сидела за столом

— Катрин!

Она неподвижно сидела за столом и задумчиво смотрела в пространство.

— Эй, Ваше величество! Что же вы ничего не едите? — Леон отправил в рот кусок курицы и отломил хлеба.

— Леон, а мы дома! — изумленно сообщила Катрин, медленно переводя глаза на мужа.

— Конечно! Хочешь вина? — Леон весело расправлялся с курицей. — Налить тебе?

— Как ты можешь столько есть? — Катрин уже вернулась со своего облака и протянула мужу бокал. — Налей.

— А пить? Я и сам думаю, куда это все в меня лезет?

— Твое здоровье, королевский вассал!

— И вам, королева, не хворать! — Леон выпил и с сомнением посмотрел на свою руку. — Чем мне теперь мыться?

— Водой, мсье маркиз.

Глава 60,

в которой Леон ненавидел воду

— Знаешь, королева, прошлой ночью я ненавидел воду, а сейчас мы с тобой сидим в ванной и я…

— Ты любишь воду? — перебила его Катрин.

Ей было очень приятно в этой пене вместе с Леоном и совсем не хотелось вспоминать прошлую ночь. Наконец-то они одни! Сплошные волны и радуги…

— Я люблю мою ко…

Слово «королева» он не договорил, потому что Катрин вдохнула остальные буквы вместе с поцелуем, не в силах больше справляться со своими радугами, или Леон поцеловал ее раньше, чем собирался, потому что такого стремительного полета к небесам они оба не ожидали после всех переживаний, страхов, ужаса беспомощности…

Это вода, жестокая и своевольная стихия, загнанная в тесноту ванны, да еще укрощенная душистой пеной, растерялась и не знала, куда девать привычную мощь, и поэтому безрассудно выплеснула на них всю свою дикую энергию. И облака заметались, и радуги зазмеились спиралями, и звезды закричали восторгом торжества неземного света. И все пропало. Не было ничего, кроме таинственного шепота звезд, невидимых в этом перламутровом пространстве, и пульсирующего ликования каждой клеточки тела, жадно просившей: «Еще, еще, еще!» И можно было на мгновение утонуть и, не разнимая губ, дышать друг другом, словно слившись с этой самой вечной, дерзкой, живой первобытной галактикой…

— Леон, Леон! — Катрин встряхнула головой и шумно перевела дыхание. — Это фантастика, это невероятно! У меня до сих пор ощущение, что мы с тобой — какой-то пещерный зверь, который рычит от радости, впервые увидев свет. — Катрин прижалась к груди Леона и, как этот зверь, сказала:

— Уурурурр, я вижу свет!

Ты тоже видела свет? — сияли глаза Леона, а сам он деловито спросил:

— Ты сумеешь перевязать зверю лапу? — и вытащил из пены левую руку с потемневшим бинтом.

Глава 61,

в которой Леон сидел на краю ванны

— Страсть-то какая! — Леон уже в халате сидел на краю ванны и с отвращением смотрел на свои отекшие помертвелые пальцы, которые Катрин постепенно освобождала от бинта: безымянный и средний украшали стежки швов.

— Это я виновата. — Его королева осторожно разматывала повязку. — Не надо мне было лезть к тебе в ванну. Помочь помыться и сразу уложить в постель. А теперь мы всю ладонь раскровили… Больно? — Она сочувственно заглянула мужу в глаза. — Я боюсь до конца отдирать бинт.

— А зверь? Он бы так без света и сидел в своей пещере. — Леон поморщился и потерся щекой о плечо Катрин. — Тебе не очень противно?

— Чем бы ее продезинфицировать? Мадам Белиньи вместе с бинтами принесла спирт, но я боюсь, что спиртом мы сожжем кожу.

Леона смешил озабоченно-сосредоточенный вид Катрин: она сложила ладони лодочкой и держала в них его отекшую кисть как совершенно отдельное, не относящееся к Леону живое существо, и слегка покачивала, словно баюкая.

— Больно? — опять спросила она.

— Не особенно. — На самом деле руку уже дергало и драло, и очень хотелось от нее избавиться. Как меня угораздило, с досадой подумал Леон и старательно улыбнулся. — Я знаю старый рыцарский способ: холод и вино! Пошли, на столе есть ведерко со льдом. — Может, и правда полегчает, подумал Леон, это же невозможно — и в локоть, и в плечо…

Ароматная прохлада винной ванны и игривое прикосновение кубиков льда сразу пришлись руке по вкусу. Леон самостоятельно освободил кисть от повязки, старясь не смотреть на рану, и бросил темный марлевый комок на тарелку.

— Лучше? — спросила Катрин.

— Да… Знаешь, когда Клео извлекли из катакомб, я испугался: у нее на голове была грязная тряпка, вот такая же, — Леон показал на скомканный бинт, — а это были ее волосы…

— Леон, пожалуйста, не надо вспоминать. Все в прошлом. — Катрин обняла мужа за плечи. Он сидел на стуле, и поэтому был сейчас одного с ней роста. — Клео рядом, рука заживет.

— Считаешь, до ее свадьбы заживет?

Леон прижался головой к Катрин. Сквозь тонкую рубашку она чувствовала его влажные волосы и, не удержавшись, поцеловала завитки на шее. И, конечно, подступили волны и радуги. Как некстати…