Людмила Толмачева - Мужские сны

– Алло! Слушаю.

– Таня! – раздался возбужденный голос Виталия. – Я узнал, чьи это машины. Поняла?

– Да, да! И чьи же?

– Один «зилок» Плужникова, другой – муниципального коммунального хозяйства.

– Кто там главный?

– Фильчиков.

– Хорошо. Что еще собираешься предпринять?

– Еще подежурим с ребятами, половим «рыбку». Документы кое-какие уже есть, но, как говорится, все шито-крыто. Бумажками они свою задницу, извиняюсь, прикрыть успели.

– Ладно. Спасибо за информацию. Увидимся.

Татьяна отключила телефон, задумчиво посмотрела на речную гладь, искрящуюся многочисленными бликами под июльским солнцем, затем решительно встала.

– Андрей, мне надо сходить кое-куда.

– А? Сходить? Так здесь можно, в кустики, – не понял Андрей, слишком увлеченный своим этюдом.

– Нет, мне в администрацию надо, к Симакову. Вернусь не раньше чем через час. Вы тут без меня чаю попейте. Ладно? Продукты на солнце не оставляйте. Даша, слышишь?

– Угу.

– Ну, я пошла! Не скучайте!

– Анатолий Григорьевич! Наша комиссия по экологии уже кое-что сделала, – начала Татьяна, усаживаясь напротив Симакова.

Тот всячески избегал ее взгляда, перебирая без надобности какие-то бумаги на своем столе, вынимая из пластмассового стакана то ручку, то карандаш.

– Машины с мусором продолжают ездить за Огневку. Как будто и не было у нас острых дебатов на эту тему.

– Установили, чьи это машины? – сухо спросил Симаков, по-прежнему не глядя на Татьяну.

– Да. Плужникова и Фильчикова.

– Кхм! – закашлялся Симаков и привычно полез за платком.

– Анатолий Григорьевич, я пришла не просто сообщить об установленных фактах. Мне нужно добиться от вас вразумительного ответа на один вопрос. Какова ваша личная позиция в этом деле?

– В каком?

– Хм. Вы прикидываетесь простаком. Это очевидно. Вот только по какой причине? Пока еще не понятно. Но я постараюсь это выяснить в самое ближайшее время. И думаю, в этот раз у прокуратуры будет достаточно оснований, чтобы не прекращать уголовное дело. Прощайте!

Войдя в здание узла связи, Татьяна попросила телефонистку соединить ее с городом. Она назвала номер своей университетской подруги, работающей главным редактором одной из крупных газет.

– Инна? Здравствуй, дорогая! Не узнала? – начала разговор Татьяна, уединившись в одной из двух имеющихся в зале кабинок.

– Танюха?! – зазвенел все такой же молодой и задорный голос подруги. – Куда ты пропала? Мы тут собирались на юбилей факультета. Были почти все, кроме тебя и Ольги Строковой. Она сейчас в Египте, работает пресс-секретарем в нашем представительстве. А Сонька Гуркина, представляешь, проректор нашего универа. Я…

– Погоди, Инка! Не тарахти. Я тебя знаю. Пока все новости не выложишь, не успокоишься. Я по междугородке звоню, причем по важному делу.

– О! Узнаю Кармашеву. Деловая, спасу нет! Ладно, выкладывай. Потом потрепемся, если время останется.

– Инна, мне срочно нужна твоя помощь. Не могла бы ты прислать своего корреспондента в Кармаши? Здесь есть горячий материал для громкого фельетона.

– А почему бы тебе самой…

– Я не могу.

– Понятно, положение не позволяет…

– Да не в этом дело! Потом все объясню, не по телефону. Кстати, продиктуй твой сотовый. Ага. Записываю. Так. Ладно. Вечером перезвоню и объясню все толком. Но ты уже сейчас подумай, кого командировать в Кармаши. Хорошо? Ну пока. Целую прямо в твой курносый пятачок! Пока!

Татьяна нашла своих возле флигеля отца Алексея.

– Тетя Таня, смотрите, они плавают! Даша стояла возле табурета с эмалированным тазом, в котором плавали живые караси.

– Вот решили не губить живые души, – улыбнулся батюшка. – Остальные-то не выжили, пришлось их зажарить, а эти два плавают себе.

– Мы их обратно в речку отнесем, правда же, папа?

– Правда. Ну как сходила? – спросил Андрей, с легким прищуром глядя на Татьяну.

– Нормально. Симакова пора за жабры брать.

– Давно пора. Но боюсь, снова выскользнет.

– Ничего. Рано или поздно он начнет суетиться, чтобы спасти свою шкуру, а значит, начнет делать всякого рода промахи и ошибки. На них мы его и поймаем. Конечно, за взятки его будет трудно привлечь, но хватит и косвенных улик.

– Да, Татьяна Михайловна, крепко вы взялись за наших чиновников. Чую, не отвертеться им в этот раз, – серьезно сказал отец Алексей.

– Это во мне журналист проснулся, – пояснила Татьяна свое рвение в расследовании запутанного дела со свалкой. – Когда-то я преуспела в написании злых фельетонов. Все они, так или иначе, были связаны с уголовными делами. На меня, говорят, покушение готовили, да я вовремя ушла в другую сферу.

– Мне думается все же, вы скромничаете, Татьяна Михайловна, – слегка улыбнулся отец Алексей. – Не только ваше журналистское прошлое причина столь похвального рвения, это душа ваша, честная и чистая, печется о благе родного села, дорогой вашему сердцу земли. А это всегда благословенное дело, угодное Господу нашему.

– Спасибо, батюшка, за доброе слово, – сердечно поблагодарила Татьяна.

– Тетя Таня, пойдемте на речку отпускать карасей! – не выдержала длинных взрослых разговоров Даша.

– Пойдем, – сказал Андрей и поднялся со скамейки.

Они попрощались с батюшкой и пошли в сторону реки. Даша вприпрыжку бежала впереди, а Татьяна с Андреем, который нес в руках таз с карасями, чуть отстали. Когда взрослые спустились к реке, то увидели такую картину: Даша, испуганно прижав к груди руки, смотрела на двух парней, стоявших напротив нее. Эти двое выглядели как настоящее отребье. Грязные, обросшие, в вонючих джинсах и таких же футболках с длинными рукавами, они что-то говорили стоящей перед ними девочке и гоготали хриплыми, дикими голосами. Андрей быстро опустил таз на землю и бегом поспешил к дочери. Парни, завидев Андрея, галопом припустили вдоль берега и вскоре скрылись за прибрежными ивами.

– Дашенька, – испуганно произнесла Татьяна, подбежав к девочке и взяв ее за руку, – откуда они взялись?

– Не… не знаю, – заикаясь, ответила Даша и прижалась к отцу.

– Твари! Ничего, в следующий раз я поймаю их. Они ничего тебе не сделали? – с тревогой спросил Андрей, встав перед дочерью на одно колено и заглядывая ей в глаза.

Девочка молча помотала головой и опустила глаза. Татьяна переглянулась с Андреем. У того в глазах метнулась боль, а у Татьяны защемило сердце. Она тоже встала на колени перед девочкой и твердо произнесла:

– То, что они болтали, все неправда, поняла? Забудь это. Они нарочно говорили всякую гадость, потому что это уголовная шпана, преступники. Надо о них сообщить в милицию. Я сейчас же пойду и сообщу.