Барбара Брэдфорд - Удержать мечту. Книга 2

– Думаю, ты прав, – прошептала Эмили, но в глубине души она считала, что в случае с Полой, учитывая ее характер, все вряд ли закончится так просто. Ее кузина будет несмотря ни на что держаться за свой брак из-за детей и своего редкостного чувства долга по отношению к ним, а еще из-за своего нежелания признать поражение.

– Хочешь, я поговорю с Полой? – предложил Уинстон. – Я мог бы…

– Ни за что! – в ужасе вскричала Эмили. – Она рассердится, сочтет твои слова вмешательством в ее личную жизнь, и за все свои заботы ты получишь хорошую взбучку, и больше ничего.

Уинстон вздохнул.

– Боюсь, ты права. Послушай, если хочешь знать мое мнение, то я считаю: им с Джимом следует развестись.

– Она никогда не пойдет па подобный шаг. Пола относится к разводу так же, как и я.

– Ага. А как именно? – Уинстон навострил уши и внимательно посмотрел на собеседницу.

– Ну, – медленно произнесла Эмили, – мы обе его не одобряем. В конце концов, у нас перед глазами пример моей матери. Я счет потеряла ее мужьям и разводам.

– Твоя мать – исключите из правил.

Не отреагировав на его замечание, Эмили продолжала говорить:

– Пола считает, что если в семье возникают проблемы, их надо преодолеть. Она говорит: нельзя разводиться из-за разбитой чашки, только потому, что на дороге супругам встретилось несколько ухабов. Так вопросы не решают. Она полагает, будто брак требует больших усилий…

– Для танго требуется два партнера.

Эмили кивнула с задумчивым видом.

– Ты намекаешь на то, что Джим может со своей стороны не делать никаких усилий… Я правильно тебя поняла?

– Возможно, – после некоторого колебания ответил Уинстон. – Но я могу и ошибаться, и вообще, кто знает, что происходит в личной жизни других людей. Вот почему эту тему следует немедленно оставить. Наш разговор абсолютно бесполезен, Пончик.

– Да, – согласилась Эмили. – Уинстон, не зови меня Пончиком. Я стала очень изящной.

Он рассмеялся.

– Я говорю любя, а не из желания подразнить, глупышка. – Он поставил бокал и пересел на ее край дивана. Обняв Эмили, он прошептал, уткнувшись губами ей в щеку: – Так, значит, учитывая твое отношение к разводу, я обречен быть с тобой до конца жизни?

– Да, – прошептала она в ответ. – Мы просто обречены быть друг с другом, слава Богу!

– Согласен. – Он слегка отодвинулся, чтобы заглянуть в юное чистое лицо своей невесты. Как она мила, как невинна, и при всей ее молодости в ней такая глубокая мудрость, что он иногда поражался. Он ласково сказал: – После тебя, Пончик, я никогда не испытал бы счастья с другой.

– Почему? – Она просияла.

– Ты такая любопытная?

– Нет, скажи…

– Потому что знаю тебя вдоль и поперек и понимаю тебя, моя любовь, а еще потому, что мы подходим друг другу в сексуальном плане.

– Ты уверен? – поддразнила она.

– Ну, поскольку уж ты затронула эту тему… возможно, нам следует провести еще один эксперимент. – Он улыбнулся с любовью в глазах. Поднявшись на ноги, Энтони протянул ей руку: – Пошли в спальню, дорогая, и продолжим опыты. Надо же знать наверняка. – И он увел ее наверх.

– Как хорошо, что ты провел в доме центральное отопление, иначе мы замерзли бы до костей. Сегодня очень холодно, – заявила Эмили полчаса спустя, завернувшись в простыню.

– Не уверен. По-моему, мы вдвоем способны лед растопить, – подмигнул ей Уинстон, поправил под головой подушку и потянулся за бренди, которое он предусмотрительно захватил с собой. – Хочешь глоточек? – предложил он.

– Нет, спасибо. Больше не хочется. У меня от него сердце заходится.

– Черт побери! А я-то думал, что только я так на тебя действую, – ухмыльнулся Уинстон. – Кстати, зажечь камин?

– А разве мы не собираемся спать?

– Сон вовсе не входил в мои ближайшие планы, – улыбнулся он. – А ты что, уже устала?

Эмили со смехом покачала головой. Ее взгляд неотступно следовал за ним, когда Уинстон соскочил с кровати, надел халат и направился к камину, расположенному прямо напротив старомодной широкой кровати. Он чиркнул спичкой, зажег бумагу и заранее сложенные в камине дрова, затем двумя старинными кочергами подправил пламя. Эмили любила наблюдать за Уинстоном, когда он что-нибудь делал. У него такие ловкие и умелые руки, и он вечно что-нибудь чинил, или в доме, или в поместье. Она вспомнила маленький мостик через пруд, который он построил в «Гнезде цапли» в годы их детства. Очаровательное сооружение, смело задуманное и отлично воплощенное. Да, он плотник от Бога. Она до сих пор хранила маленький ящичек для драгоценностей, сделанный им на ее десятилетие – такой изящный, оббитый изнутри красным бархатом. Но когда они с Шейном основали группу «Цапли», он забыл плотницкое ремесло ради музыки.

Улыбнувшись своим мыслям, Эмили вдруг спросила:

– Уинстон, а что стало с твоей трубой?

Он сидел на корточках перед огнем и резко повернулся, озадаченный неожиданным вопросом.

– Ради Бога, с чего это ты вдруг заговорила о моей трубе?

– Я лежала и вспоминала, вспоминала сценки из нашего детства.

– Довольно забавно, но несколько недель назад на нее наткнулась Салли, когда она зачем-то рылась в одном из шкафов в «Гнезде цапли». – Он вернулся к кровати, сбросил халат и улегся рядом с Эмили. – Я был ужасен тогда, не правда ли? При полном отсутствии слуха считал себя великим музыкантом.

– Я находила тебя замечательным. Правда, не тогда, когда ты играл на трубе… От твоей игры действительно мороз шел по коже… А! Пари держу, именно ты подсунул мне в постель дохлую рыбу! – Она шутливо стукнула его по руке. – Я никогда не забуду, как она воняла. Фу!

Он схватил ее в объятия и повалил на подушки, не тая пошевелиться.

– Ты этого заслуживала. Ты была такая симпатичная вредина. – Он наградил ее долгим поцелуем. Когда он наконец оторвался от ее губ, то прошептал: – Если бы я тогда хоть что-нибудь соображал, мне следовало вместо рыбы залезть к тебе в постель самому.

– Ты бы в жизни не осмелился, Уинстон Харт, так что нечего строить из себя героя! Бабушка видела все на метр под землей.

– И до сих пор видит, – подхватил он и, слегка отстранившись, с нежностью посмотрел на нее. Потом взял свой бокал с бренди, согрел его в руках и с наслаждением отпил глоток. Как наслаждался он этой неспешной дружеской пикировкой с Эмили после бурных и страстных объятий. С ней всегда легко после любви.

Все накапливавшееся в них напряжение они разряжали только в постели, ничего не оставляя на потом. Ее страсть к нему, ее беспредельное желание воспламеняло и восхищало Уинстона. Он потянулся к Эмили и крепко сжал ее руку, подумав про себя, как ему повезло. Он знал, что такое было бы абсолютно невозможно с Элисон Ридли.