Эмили Лоринг - Мечты Сбываются…

– Вы очень терпеливы. Да у вас вообще целая куча достоинств. Вы добры, сострадательны, жизнерадостны, многое прощаете… Стоп!

Луиз вздрогнула: его внезапный крик сбил ее с толку.

– Остановитесь! – заорал Закари. Она посмотрела в зеркало. Ни одной машины сзади и ни одной спереди. Отъехав к обочине, Луиз затормозила.

– В чем дело? – спросила она, но Закари не отвечал, как будто забыв о ее существовании.

Он пулей выскочил из машины и помчался назад по дороге… Может быть, он что-нибудь заметил? Луиз была совершенно уверена, что никого не переехала. Случалось, что в зимнее время какой-нибудь глупый фазан или заяц неожиданно появлялся на дороге прямо перед машиной, и приходилось резко выруливать, чтобы его не сбить. А если навстречу шли другие – машины, то не всегда удавалось удачно свернуть или притормозить, и это порой приводило к серьезным авариям. Для Луиз было немыслимо убить какое-либо живое существо. Еще хуже, если она сбивала зверя, а тот успевал скрыться, и она не смогла его отыскать, чтобы отвезти к ветеринару. Когда такое происходило, она долго мучилась воспоминаниями о несчастном животном…

Нехотя Луиз вылезла из машины и пошла к Закари, который стоял, словно каменное изваяние.

Она оглядела проезжую часть, но ничего не заметила.

– Что такое? Что случилось? – спросила она, обратив внимание на бледность его лица и растерянность в глазах.

– Это было здесь!

– Что? Птица?

– Птица? Нет! – закричал он. – Той ночью… Это было здесь!..

Теперь Луиз поняла, в чем дело.

– Хотите сказать, что несчастный случай произошел именно здесь? Нет, Закари, вы ошибаетесь, это было гораздо дальше.

Она точно знала то место. За последние месяцы ей приходилось несколько раз проезжать мимо, и каждый раз ее кожа покрывалась мурашками, а во рту пересыхало. Ведь Закари мог погибнуть так же, как и ее отец.

– Да нет, не несчастный случай. Как вы не понимаете! Здесь я увидел ее… Луиз похолодела.

– Здесь? Вы видели девушку здесь? Его взгляд был устремлен на противоположную сторону дороги, где маячила унылая изгородь из голого боярышника. А прошлой весной тут все благоухало – цвели нарциссы и фиалки, и несколько ранних колокольчиков пробивалось из-под земли.

– Изгородь… Я видел ее гуляющей за этой изгородью в этом саду. Дом… Вы видите белый дом, выглядывающий из-за деревьев… Это, должно быть, ее дом…

Его голос прерывался, слова были трудно различимы. Луиз слышала, как тяжело он дышит.

– Возможно, она и сейчас там. Она может выйти в любую минуту.

Луиз побледнела. Сквозь неприветливый зимний сад она смотрела так же завороженно, как и Закари, на далекий дом.

– Вы уверены, что это то самое место? – прошептала она, напряженно ожидая его ответа.

– Конечно! Я никогда не смогу забыть его. Вы же видели мою картину, разве вы его не узнали?

– Нет, – сказала Луиз медленно. – Сады так похожи друг на друга, а дом был не очень ясно выписан.

– Вы знаете этот дом? Девушку? Кто она? Как ее зовут?

Луиз не отвечала. Ее темно-синие глаза сияли, на них выступили слезы радости. Он посмотрел на нее, потрясенный.

– Это был день моего рождения, – сказала Луиз спокойно. – Я всегда проводила его с отцом. И хотя он обещал, что мы будем вместе, но забыл и уехал с моей мачехой. Я приехала сюда, в мой старый дом, который вы видите сквозь деревья. Здесь прошла большая часть моей жизни, пока отец не женился. Я думала, что папа будет ждать меня, купила себе новое платье – белое, с длинными рукавами, с кружевами вокруг шеи, несколько старомодное и романтичное.

Она ждала, что он скажет, но Закари не проронил ни слова. Тогда Луиз продолжила:

– Когда я сюда приехала и увидела, что отца нет, то очень огорчилась. Настроение у меня испортилось. Я набрала номер квартиры, где была вечеринка, и спросила отца, как он мог забыть про мой день рождения. Это было глупо, по-детски, мне надо было быть более благоразумной. Поужинать в одиночестве или позвонить моему другу – короче, вести себя иначе, а не как маленький ребенок.

Закари усмехнулся.

– Вы не вели себя, как маленький ребенок. Она с улыбкой взглянула на него.

– Вы меня не знаете.

– Я начинаю вас узнавать, – сказал Закари. У нее перехватило дыхание.

– Отец расстроился, – продолжала она еле слышно. – Сказал, что сейчас же приедет, и просил подождать его. Я вышла в сад – была прекрасная весенняя ночь – встретить отца.

– У вас были распущены волосы, – прошептал Закари. – Как у девочки. Они развевались на ветру, когда вы шли в своем белом платье, похожая на средневековую деву, ожидающую единорога в сумеречном саду. Вы были спокойны и загадочны, как лунный свет.

Луиз рассмеялась.

– Вы очень романтичны, хотя по вашему внешнему виду этого не скажешь.

– Как же я выгляжу? – Его голос опять стал жестким. – Ладно, не надо отвечать. Сам знаю, что похож на пугало, которым стращают детей на празднике Хэллоуин.

– Да что вы! Несмотря ни на что, вы весьма привлекательный мужчина. Простите меня, Закари. Это по моей вине отец ехал так быстро, это я виновница ваших страданий!

Он внимательно разглядывал ее лицо – огромные темно-синие глаза, прекрасная кожа, трепетный рот. Его взгляд стал мягче, и Закари улыбнулся ей.

– Может быть, именно эту цену я должен был заплатить, чтобы найти тебя. Ничего просто так не дается.

У нее екнуло сердце.

– Я многое понял в себе за те месяцы, когда стало ясно, что я остался жив. Может быть, теперь я буду рисовать лучше, по-новому. Раньше я писал только пейзажи и сейчас понял почему: изображение природы меня ни к чему не обязывало. И когда в конце концов под моей рукой на холсте возникла женщина, то это была та, о которой я мечтал столько ночей. Она… Ты… Это была ты, Луиз. Ты заставила меня бороться за жизнь!

Она была так растрогана, что у нее перехватило дыхание. Перед глазами стояла та первая ночь, которую он провел в ее палате, находясь между жизнью и смертью. Несколько раз подходила она к его постели, смотрела на него, лежащего в забытьи… Как могла она знать, что в это время он грезит о ней.

Закари обнял ее и повел через дорогу, в тень огромного дерева, ветки которого свешивались через ограду. Он обхватил лицо Луиз руками, его взгляд медленно скользил по ее глазам, носу, губам, волосам.

– Обещай мне, что всегда будешь ходить дома с распущенными волосами, – попросил Закари и стал вынимать шпильки из ее прически. – Разве ты не понимаешь, что так выглядишь моложе?

Она засмеялась.

– А ты разве не догадался, почему я ношу пучок? Когда я стала работать в больнице, пациенты посмеивались надо мной, а врачи мне нисколечко не доверяли, потому что я выглядела как девочка. Вот я и стала причесываться так, чтобы выглядеть старше.