Хизер Грэм - Бурный рай

– Не бойся, Блэр, если ночью ты вдруг повернешься, то не увидишь ничего нового.

Блэр не шевельнулась.

– Это уж точно, – ответила она безразлично и шумно зевнула, чем окончательно добила Крэга.

Ему захотелось свернуть ей шею. Эта ночь независимо от его воли превратилась в состязание на выдержку, и Блэр победила. Во всяком случае, так он думал, до боли стиснув челюсти.

Но Блэр не испытывала радости победы. Он прав: за одну ночь могли измениться обстоятельства, но не тело. Ее все так же безудержно, до боли влекло к этому мужчине. Крэг лежал почти рядом, и она всеми нервными окончаниями чувствовала его близость. И знала: чтобы утолить огонь желания, нужно только протянуть руку. Блэр твердила себе, что ненавидит этого человека, и тут же вспоминала его упругую бронзовую кожу, под которой перекатывались сильные мускулы, и тот сладкий экстаз, которому он ее научил…

Она снова гнала прочь свои фантазии. С самого начала он искал ее расположения из корыстных интересов. Он подружился с ней, чтобы подобраться поближе. Он лег с ней в постель, чтобы обмануть.

Он похитил ее ради каких-то тайных целей, и она не должна бросаться в его объятия, не должна мечтать о великолепном нагом мужчине, который лежит у нее за спиной. Но Блэр ничего не могла с собой поделать: она мучилась от бессонницы, такая же несчастная, как и он, и заснула только на рассвете, когда каюта окрасилась розовыми утренними лучами. Но во сне Блэр неосознанно потянулась к Крэгу, медленно придвигаясь к его большому теплому телу.

Это и разбудило Крэга, который только недавно заснул. Она так уютно прильнула к нему, как перчатка льнет к руке. Дразнящий и нежный аромат волос щекотал ему ноздри. Ее голова покоилась у него на плече, а гибкая спина прижималась к груди. Их бедра были на одном уровне. Она тоже сбросила простыню, и все, что их отделяло, – это легкая ситцевая ткань крестьянской рубахи, которая нисколько не мешала ему ощущать атласную, женственно-мягкую кожу.

Крэг почти беспомощно поднял руку в темноте и потянулся к шелковистой копне волос. Блэр заворочалась и еще крепче прижалась к нему в естественном порыве чувственности. Она сейчас проснется, сказал он себе, но Блэр только придвинулась ближе. Он глубоко вздохнул и сдался – нежно обнял прелестную пленницу и погрузился в неземной мир между сном и грезами, полный странных видений, волнующих запахов и прикосновений.

Блэр проснулась не сразу. Вынырнув из сладкого сна, она лениво потянулась и вдруг замерла, чувствуя рядом с собой что-то твердое, но податливое, теплое… дышащее.

Она резко открыла глаза и встретилась с проницательным взглядом своего мучителя. Приподняв голову, она обнаружила, что лежит, положив руку на широкую волосатую грудь Крэга и закинув колено на его ногу. В одно мгновение Блэр покраснела до самых корней волос.

– Убери руки! – яростно прошипела она.

Крэг поднял руки, показывая, что даже не прикасался к ней, и улыбнулся невинно-удивленной улыбкой. Ни дать ни взять – беспомощная жертва!

– Черт! – Вскочив с кровати, Блэр выдала такие ругательства, которыми мог бы гордиться любой моряк.

– Ты мне еще не все сказала, – напомнил ей Крэг спокойно, с трудом сдерживая вскипавшие досаду и раздражение. – Кажется, ты забыла назвать меня подлым подонком.

Блэр смешалась, потом резко повернулась и бросилась в носовую часть лодки, надеясь найти там временное уединение и собраться с мыслями.

Но она не успела добраться до двери.

– Э, нет! – Вскочив с кровати, он схватил ее за руку и повернул к себе лицом, как видно, ничуть не смущаясь своей наготы. – Мне бы хотелось по-джентльменски пропустить тебя вперед, но… – Он отодвинул ее в сторону, подошел к двери и встал на пороге. – Думаю, ты согласишься, что из нас двоих мне сейчас больше нужен душ. Или ты хочешь другим способом облегчить мои страдания?

Блэр наконец подняла с пола кусок разбитой тарелки – но только для того, чтобы метнуть осколок ему вслед. Крэг оказался проворнее. Дверь закрылась, и осколок, ударившись в дерево, упал, не причинив никому вреда. Девушка в гневе топнула ногой – и тут же порезала пятку. Вне себя от ярости, она проковыляла к лестнице и поднялась на палубу, чтобы промыть раненую ногу, а заодно успокоиться.

Раздражение ее понемногу утихло – в отличие от жгучей боли в ноге. «Надо было вчера вечером собрать все с пола, – досадовала Блэр, – но я слишком устала, расстроилась, растерялась». Осколок тарелки распорол ей пятку, и хотя рана была неглубокой, кровь никак не останавливалась. «Отлично! – мрачно подумала она. – Теперь, если мне все-таки удастся отсюда удрать, у меня начнется заражение крови!» Коря себя за глупость, она не заметила, как к ней подошел Крэг.

– Что ты делаешь? – резко спросил он.

– Ничего! – огрызнулась Блэр, взглянув на него снизу вверх, и осталась сидеть, по-индийски скрестив ноги.

Он уже успел надеть другие шорты. Девушка рассеянно отметила, что его темно-бронзовая кожа совершенно не пострадала от палящего солнца, несмотря на то что он правил лодкой в одних шортах. Сама же она бывала на палубе гораздо меньше, но у нее уже покраснели руки и лицо.

– Дай я посмотрю твою ногу, – приказал он, подходя ближе.

– Не прикасайся ко мне… – начала Блэр, но, охнув, замолчала.

Крэг схватил ее лодыжку, не обращая внимания на сопротивление.

– Идиотка! – фыркнул он, отпустил ее ногу и исчез в люке.

Она растерянно смотрела ему вслед, но он появился почти сразу же, с аптечкой в руках.

– Спасибо, – нехотя буркнула Блэр и протянула руку к аптечке, но он снова схватил ее лодыжку, сел рядом и достал пузырек с какой-то прозрачной жидкостью, похожей на спирт. – Что это? – оробев, поинтересовалась девушка. Крэг бросил на нее насмешливый взгляд.

– Струсила? – спросил он. – Ну-ну, Блэр, соберись с духом. Надо уметь отвечать за свои глупости.

Блэр промолчала. Когда он начал протирать ей пятку, она закусила губу, но, к своему удивлению, не почувствовала никакой боли.

– Перекись водорода, – пояснил Крэг.

– А… – пробормотала она, сразу же расслабившись, но тут же вздернула плечи. – Я не виновата! – возмущенно заявила она. – Осколки валяются по всему полу!

– Они бы там не валялись, если бы кто-то догадался прибрать в каюте, пока кто-то другой был занят на палубе – вел по реке эту лоханку.

Блэр мрачно улыбнулась:

– Наверное, у горничной был выходной.

– Понятно. – Крэг серьезно кивнул, достал из аптечки бинт и пластмассовый флакон с неприятной на вид красной жидкостью.

– Мертиолат, – пояснил он, наливая красную жидкость на ватку. – Сейчас будет больно.

Он оказался прав: было ужасно больно. Блэр невольно дернулась и заморгала, гоня прочь обжигающие слезы, вцепившись пальцами в переборку.