Ивана Трамп - Только про любовь

– Вот и хорошо. Есть несколько моментов, которые я хотел бы обговорить с тобой, прежде чем мы начнем завтра утром снимать. Хорошо?

– Да.

– Доброй ночи, – громко попрощалась Вендулка.

– Доброй ночи, – ответил Бартош, не глядя на нее.

Работники съемочной группы и актеры один за другим уходили, но он ни на что не обращал внимания, кроме сценария, который теперь лежал на коленях у Катринки.

Он обсуждал с ней сцену, ее цель, предлагая различные варианты поведения ее героини, проговаривал с ней реплики, пробуя то одно, то другое. Наконец, часа через два он закрыл сценарий, потянулся, посмотрел на часы и сказал:

– О Боже, посмотри сколько времени. Пойдем, я угощу тебя обедом, а затем отправлю домой спать. Утром надо рано вставать.

Мирек Бартош, как правило, не отдавал прямых приказов, но мог уверенно склонить людей делать то, что хотел. Зная его решительность и обаяние, все считали, что проще сказать ему «да», чем «нет». Катринка в этом отношении, по крайней мере, не была исключением. Ей даже не пришло в голову, что она может отказаться пообедать с ним. Да она и не хотела отказываться.

Он привел ее в маленький дорогой ресторан на площади Старого города, где его хорошо знали, и с его появлением официанты сразу же засуетились вокруг него. В зале можно было заметить антикварные мейсенские канделябры, а чешская кухня в ресторане была просто великолепная. Катринка заказала «свичоква», бифштекс в сметанном соусе с клецками и клюквой. Бартош с восхищением смотрел на нее, пока она ела.

– Вижу, тебе нравится еда. Это хорошо, – заметил он одобрительно. – Его глаза оценивающе смотрели на ее фигуру.

– Тем не менее ты остаешься стройной.

Катринка опять почувствовала, что краснеет, ей оставалось только надеяться, что это не войдет в привычку, когда она будет общаться с ним.

Она обнаружила, что разговаривать с ним легко. Катринка рассказала ему про лето на ферме, про кур и фруктовые деревья, про Франтишека и Олдржича. И слушала его рассказы о фильмах, которые он снимал, о людях, которых знал, о кинофестивале в Каннах, о своей «хате» в Богемии, где он проводит долгие недели, гуляя в лесу и сочиняя сюжеты будущих фильмов. Его жена уехала туда на лето. Они уже давно женаты, и у каждого из них свои интересы, он пояснил, какие, добавив только, что они оба довольны тем, что каждый живет своей жизнью.

Как он и обещал, сразу после ужина Мирек отвез ее в отель, около которого она оставила свой маленький «фиат». Он наклонился, чтобы помочь ей открыть дверь, поцеловал ее нежно в щеку и пожелал приятных снов.

– Я думаю, что завтра у тебя все получится, – сказал он.

Катринка неохотно стала выбираться из машины. Она сознавала, что не хочет, чтобы этим кончился их вечер.

– Доброй ночи, – сказала она. – Спасибо.

Он улыбнулся.

– Не стоит благодарности. Беги. Пока я не передумал, – мягко добавил он, когда она выходила. Его удерживала не совесть, а опыт. Он знал, что торопливость может все разрушить.

В эту ночь Катринка вообще не спала. Вместо этого она снова и снова перебирала в уме детали этого вечера. Она не могла вспомнить, когда ей еще было так же хорошо с мужчиной. Мирек Бартош был интересным, волнующим, как никто из ее знакомых. Она не могла дождаться, когда увидит его вновь. Но утром она чувствовала себя отдохнувшей и полной энергии. Чтобы понравится ему, она пересмотрела весь свой скудный гардероб и выбрала юбку и гофрированную блузку, которая открывала ее шею и плечи. Сев в «фиат», она быстро поехала в Баррандов. Она даже не задумалась над возможными последствиями этих новых и неожиданных для нее чувств.

На студии в то утро были неполадки с освещением. Занятый техническими вопросами, Бартош не замечал актеров. Выискивая главного инженера, его глаза миновали Катринку, но не увидели ее. Опять она почувствовала себя непривычно одинокой.

– Теперь мы совсем выбились из расписания, – сказал Луда. – Он будет в отвратительном настроении весь день.

Катринка старалась чем-нибудь заняться. Она читала, болтала с актерами, полировала ногти, повторяла роль, но чувствовала себя беспокойно. На нее нашла какая-то вялость. Скука, думала она. Вендулка Габриэл, от природы лишенная темперамента, спокойно сидела на стуле и вышивала. Катринка даже пожалела, что не научилась вышивать у своей матери. Вышивание по канве показалось ей сейчас превосходным способом снять напряжение.

В конце концов, проблему с освещением решили, и Катринка опять оказалась на съемочной площадке с Вендулкой и Лудой, только теперь перед работающей камерой. Вопреки предсказаниям Луды, Бартош был весел. Катринка чувствовала, что напряжение ее спадает и все начинает ей нравиться.

В этот вечер Бартош знаком руки отпустил ее, а сам сел в кресло побеседовать с Вендулкой. Луда снова пригласил ее пообедать с ним. Она согласилась, и они по отдельности поехали в Прагу, договорившись встретиться в очаровательном маленьком ресторане в «Злате Хрушку», который располагался в доме восемнадцатого века недалеко от «Замка». И хотя она видела, как красавец Луда отчаянно кокетничает с ней, она никак не могла сосредоточиться. Она думала о Миреке Бартоше и Вендулке Габриэл, о том, что видела, как они прижимались друг к другу в сумраке студии. Это, конечно же, была ревность, хотя она и не понимала этого. Она еще никогда в жизни не знала этого чувства.

Луда проводил ее до машины, обнял, хотел поцеловать в щеку, но Катринка отстранилась и, дружески улыбнувшись ему, пожелала спокойной ночи.

– У тебя есть приятель? – спросил он, удерживая ее руку, чтобы она не ушла, не ответив.

– Нет, – ответила она, удивившись вопросу. – А что?

– Я просто интересуюсь. Доброй ночи, Катринка, – попрощался он.

Бартош как-то попросил ее вечером задержаться, затем еще, потом уже два вечера подряд, и каждый раз они репетировали на пустынной сцене – два человека в безбрежном космосе, всего два человека во всем мире. После репетиции он возил ее ужинать каждый раз в другой ресторан, но всегда маленький и романтичный, с прекрасной едой, какую только можно было найти в Праге. Он заказывал самые дорогие блюда, лучшие вина, а на четвертый вечер русскую икру и шампанское.

– Ты малость пьяна, – сказал он одобрительно, когда они покидали ресторан. Он обвил ее рукой, чтобы поддержать.

– Совсем немножко, – призналась она. Она чувствовала себя чудесно, бодрой и сильной, хотя у нее слегка кружилась голова.

– Я отвезу тебя домой, – предложил он.

Когда они приехали в отель, то вместо того, чтобы открыть изнутри дверцу, как он делал это обычно, Бартош вышел из машины и обошел ее. Помог Катринке выйти, провел ее через холл мимо уютно спавшего портье и поднялся с ней по лестнице к ее комнате. Несколько раз ей казалось, что она должна что-то сказать ему, например, что она прекрасно дойдет сама, и попрощаться с ним, но она не могла сделать этого. Еще раз его полная уверенность подавила ее, и она не могла сказать ему, что он не должен этого делать. Но чего этого? Она только чувствовала, что задыхается от волнения. Это было не из-за шампанского. Ее разум был абсолютно ясен.