Мария Баррет - Миражи

– Пэдди! – Леди Маргарет больно ткнула его кулаком в ребро. – Пэдди, ты слышал, что я сказала?

– А? – Он посмотрел на нее невидящими глазами.

– Я говорю, правда блестящая идея?

– Какая идея?

– О, Господи! – Она шлепнула его по макушке. – Мы с Генри хотим устроить ужин в субботу для охотников. Я спрашиваю, как тебе эта мысль.

– Делай как знаешь, Мэгг.

– Хорошо. Но я на тебя рассчитываю. Надеюсь, ты тоже останешься и поможешь завести народ.

Говоря это, она нервно теребила край одеяла. Это не укрылось от его глаз. Патрик понял, что она не до конца откровенна.

– Только для этого я тебе здесь и нужен, Мэгги? Ты ведь знаешь, я собираюсь в Эдинбург.

– Пэдди, ну ради меня!

– Ясно. У тебя есть какая-то задняя мысль.

– Видишь ли, – осторожно начала она, неуверенная в том, как он воспримет ее слова, – мне хотелось бы пригласить гостей, которые собрались у Ричарда – Чарльза Хьюита и Джона Андерсона.

Патрик потянулся, разминая затекшие руки.

– Ну давай, Мэгги, вытаскивай из рукава членов кабинета, – саркастически отозвался он.

– Зря ты иронизируешь, Пэдди. Эти люди могут оказаться тебе полезными. Все это я затеваю ради тебя!

– Неужели?

Он вылез из-под одеяла и стал натягивать купальный халат. Его раздражало ее бесконечное вмешательство в его дела. Он понимал, какую игру она начинает, подключая такую тяжелую артиллерию.

– Маргарет, сколько можно повторять, что если я решусь на это дело, то сам о себе позабочусь! Политическая карьера – слишком серьезная для меня вещь, я не желаю выступать в роли мальчика, которого надо удачно пристроить.

Она пристально посмотрела на него. Он выглядел внешне спокойным, но она прекрасно понимала, как он взволнован.

– Да кто тебе мешает? – спросила она как ни в чем не бывало. – От тебя требуется только одно – познакомиться с этими людьми. – Она поднялась. – Неизвестно, когда еще выпадет такой шанс. Никогда не вредно заиметь лишнее знакомство.

– Ладно, Мэгги, – вздохнул он. – Если ты придаешь этому такое значение, я останусь. Но на этом поставим точку. Хватит с меня благодеяний. Единственная персона, которая будет решать, начинать ли мне политическую карьеру, это я сам, Маргарет. Я понятно выражаюсь?

Она улыбнулась. Худо-бедно, она своего добилась: он окажется в нужном месте в нужный момент. Глупыш, он еще до сих пор не понял, что весь мир крутится благодаря связям.

– Ты очень ясно выражаешься, Патрик, – сказала она. – Но позволь дать тебе совет: не будь таким привередливым. – Она стала на цыпочки и чмокнула его в щеку. – Избалованный мальчишка!

Он улыбнулся в ответ. Все-таки она неисправима. И умеет настоять на своем.

– Ну, раз мы обо всем договорились, можешь досыпать.

– Теперь уж мне все равно не заснуть. Да и все равно пора вставать. Мы с девочками отправляемся на пикник.

Маргарет вопросительно подняла бровь.

– Мы?

– Ну да, мы. Франческа и я. Франческа – итальянка, которую ты наняла присматривать за Милли и Софи. Помнишь?

– Нечего язвить. Ну ладно. – Она изучающе поглядела на брата. Да нет, тотчас решила она про себя, эта нянька не представляет для него никакого интереса. Слишком костлявая, мозглячка, не в его вкусе. – Тогда желаю вам приятно провести время, – сказала Маргарет и повернулась, чтобы идти. – Может, увидимся попозже, точно пока не знаю.

О'кей. – Она послала ему воздушный поцелуй. – Пока, милый! – Оставив облако душистого запаха, она вышла за дверь и, весело напевая, стала спускаться по лестнице.

Когда Патрик оделся, утро было уже в разгаре. Солнце поднялось довольно высоко, небо сделалось из голубого синим, роса высохла под теплыми лучами. Он с удовольствием отметил, что погода для пикника на редкость удачная, сложил приготовленные с вечера вещи в небольшой рюкзак и спустился вниз.

Франческа была уже в кухне. Она сидела за столом в белых хлопчатобумажных шортах, которые он ей одолжил, а сверху на ней была просторная белая футболка, перетянутая в талии старым кожаным ремнем. Шорты открывали длинные загорелые ноги. Франческа аккуратно складывала в большую плетеную корзинку продукты, которые приготовила им миссис Маккензи.

– Привет!

– Доброе утро.

Он прошел к крану, чтобы набрать воды в чайник, и, проходя мимо Франчески, слегка коснулся ее плеча. Она улыбнулась. Ей нравилось, когда он касался ее: в его прикосновениях не было и тени физического вожделения, только теплота и нежность, выражение дружеских чувств.

– Я сварила вам кофе, – сказала она, подняв на него глаза. – На плите стоит. Вот! – Не дожидаясь, пока он нальет себе сам, Франческа сняла кофейник с плиты. Ее грациозные движения напомнили Патрику кошку. – Молока хотите?

Он взял из ее рук чашку и сел за стол против нее.

– Миссис Маккензи приготовила нам что-нибудь вкусненькое?

Он заглянул в корзину, открыл крышку с какой-то банки и сунул в нее палец.

– Что вы делаете!

Франческа со смехом отобрала у него корзину.

Он притворился, что обиделся.

– Кстати, а где мои племянницы?

Как ни любил Патрик Милли и Софи, за последние дни он почти забыл об их существовании. Он снова взглянул на Франческу, которая заворачивала в салфетку котлеты, и подумал, как она спокойна, как сдержанна. Почувствовав на себе его внимательный взгляд, она закраснелась.

– Во дворе, – быстро ответила она. – Собирают снасти.

Она опять опустила голову, стараясь не встречаться с ним взглядом.

Черт побери, подумал он, опять я ее смутил. Не надо ее волновать понапрасну.

– Пойду потороплю их, – сказал он, на ходу допивая кофе. – Было очень вкусно.

Она улыбнулась. Она, как редкий экзотический цветок, раскрывается под воздействием тепла, даже самого незначительного проявления внимания. Тьфу, спохватился он, эка куда воспарил.

– Все готово?

– Еще минутку – и все.

– Хорошо. Сейчас мы проверим снасти и придем. – Он задержался на пороге. – А как сегодня ваша нога? – Он не забывал о ее вывихе, подозревая, что Франческа скрывает боль.

– Хорошо.

Она наконец осмелилась взглянуть на него. Какой же он добрый!

– Спасибо.

Цветок еще чуть-чуть раскрылся.

Место, которое они выбрали на реке, было просто волшебным. Патрик сам выбрал его. Он обогнал всю компанию – Софи была слишком мала, чтобы быстро шагать, а Милли еще чересчур слаба. Патрик тащил на себе почти все снаряжение – корзинку, одеяла, рюкзак, ведра, сети, запасную одежду, питье – и, когда все это на него нагрузили, стал выглядеть ужасно смешным. Девочки смеялись над ним, называя ишаком. А он, согнувшись под тяжестью ноши, приговаривал, как гном из «Белоснежки» – «эй-хо!», вызывая у девочек взрывы смеха.