Мойра Джексон - Посмотри в мои глаза

— Я прекрасно понимаю вас, также понимаю и Джейка, но больше всего переживаю за Роберта.

— Вы должны согласиться, что ему необходима мать.

— Но я знаю, что мать однажды уже причинила мальчику боль.

Как быстро меняется настроение этой женщины. Сначала на лице был триумф, потом испуг, а теперь негодование.

— Зачем ворошить прошлое? Я изменилась, и теперь я здесь.

— И все же мне кажется, что для всех нас будет лучше, если вы согласитесь с предложением Джейка.

Лицо Оливии покрылось красными пятнами, глаза засверкали.

— Да как вы смеете советовать мне, матери ребенка?

— Смею, потому что забочусь о благополучии и здоровье Роберта.

— Неужели я об этом не забочусь? Вы делаете из меня какого-то монстра!

— Вы не волнуйтесь, пожалуйста. Сейчас я объясню. У Роберта, как у любого из нас, есть свои страхи. Знаете ли вы, что угнетало вашего сына, с тех пор как вы ушли? Мальчик считал, что это он стал причиной вашего ухода.

— Ну и что такого? Вполне нормальная реакция. — Оливия закурила очередную сигарету.

— Нет, вы не дослушали. Роберт очень переживал, он считал, что он очень глуп. И прозвище, которое вы ему дали — «Глупый Роб», — убеждало его в этом. Ребенок постоянно жил в страхе, что и отец уйдет от него, как это сделали вы.

Глядя на Оливию, Николь сама чуть не расплакалась.

— Я не думаю, что вы со зла так называли Роберта или действительно так считали. У взрослых, когда они рассержены на детей, часто срываются обидные слова, о которых потом они-то забывают, но детям эта оценка западает в память, они так и оценивают себя. Но факт остается фактом. Я собственными глазами видела, что сделали с Робертом ваши слова и ваше бегство.

Оливия, нервно сломав в пепельнице сигарету, взяла сумочку, встала.

— Я не хочу, чтобы все эти люди видели мои слезы.

— Я провожу вас. — Николь тоже встала и прошла за Оливией на улицу.

Когда женщины подошли к черной машине, Николь сказала:

— Оливия, вы очень нужны Роберту, а он очень нужен вам. Что касается Джейка, то он хочет быть уверен, что его сыну ничего не грозит. На мой взгляд, единственный выход — согласиться на предложение Джейка.

— Интересно, а что хотите вы?

— Я хочу заботиться о тех, кого люблю, — не задумываясь ответила Николь.

— Вы любите Роберта? Я поняла правильно? — с горечью спросила Оливия.

— Люблю, но никогда не смогу стать его матерью.

Оливия пристально посмотрела на Николь и вдруг призналась:

— А знаете, я считала вас слабее.

— Я бываю слабой, но не тогда, когда моим близким нужна помощь. Это я уговорила Джейка пойти на уступки и разрешить вам встречаться. Я бы очень хотела, чтобы эти неприятные для всех нас разбирательства как можно скорее закончились. И закончились мирно.

— Я правильно поняла, вы защищали мои интересы перед Джейком? — удивилась Оливия.

— Поймите же, я забочусь не о ком-то одном, я забочусь о вас троих, и о себе тоже.

— Знаете, кажется, я вам верю. Обещаю подумать над тем, что вы сказали. — Оливия захлопнула дверцу и повернула ключ зажигания.

С тех пор как Джейк встретился с Оливией в гостинице, он почему-то изменился по отношению к Николь, хотя с сыном он оставался прежним. Он стал холоден с женой, избегал откровенных разговоров. Короче говоря, Джейк отошел подальше, да еще и установил барьер, разделяющий его с сыном и — ее, Николь.

И сейчас, когда на кухне Николь рассказывала о встрече с Оливией, глаза Джейка по-прежнему оставались холодными. И чем дольше она говорила, тем больше задевало то, что Джейку сообщение явно безразлично.

Николь помнила, что муж вернулся совершенно разбитым после переговоров с Оливией. Видно, Джейк возложил слишком большие надежды на то, что брак с Николь заставит мать Роберта сразу отказаться от своих претензий. Когда же эти надежды не оправдались, теперь он, возможно, уже сожалеет, что связал свою жизнь с ней, Николь. И хотя с самого начала она знала, с какой целью Джейк устраивал эту свадьбу, все равно было очень обидно.

— Я мог бы и сам все уладить с Оливией.

Хороша благодарность за потраченные нервы!

— Но пойми, Оливия доверилась мне, как женщина женщине, и была, возможно хоть и не до конца, но все же откровенна.

Николь расстроилась и не могла этого скрыть. Джейк наконец-то понял, что обидел ее. Он обнял Николь.

— Прости. Дело во мне. Я понимаю, что ты и Оливия совершенно разные, но уже почему-то боюсь доверять женщине.

— Но нельзя жить вместе без доверия. Ведь все отношения в доме в конце концов основаны на нем. — Николь высвободилась из объятий и теперь, держа мужа за руки, с надеждой смотрела в его глаза.

— Извини, возможно, когда-нибудь случится, что я снова научусь доверять женскому полу, но сейчас не уверен даже в тебе. Прости меня еще раз.

Их разговор был прерван телефонным звонком.

— Я подойду, — сказал Джейк.

Николь отпустила его руки и медленно прошла в комнату. Она уселась на диван, поджав под себя ноги. Странный холод сковал тело. Возможно ли, что Джейк действительно больше не может любить? С тех пор как она приехала сюда, все ее силы и внимание были направлены на то, чтобы излечить от душевной раны маленького мальчика. Но, похоже, такой же болезнью страдает и сильный мужчина — его отец. Неужели она пытается добиться невозможного? Часто случается, что после тяжелой болезни человек так никогда и не восстанавливает здоровье до конца. А ведь душевное здоровье более хрупкое, чем физическое. Николь слышала голос Джейка, разговаривающего по телефону, но не пыталась вникнуть в суть разговора, когда услышала радостный крик:

— Николь!

Интересно, что могло так резко изменить настроение Джейка?

Он вбежал в комнату, подхватил жену на руки и закружился вместе с ней. В смеющемся человеке, чьи глаза горели восторгом, Николь узнавала прежнего Джейка. Того, каким он был до появления Оливии и какого она полюбила.

— Только что позвонила Оливия. Она согласна отказаться от своих претензий! Со-глас-на! Со-глас-на!

В тот момент, глядя в его сияющие глаза, Николь чувствовала, как надежда на счастье снова затеплилась в ней.

— Спасибо тебе, Николь. Ты вернула мне сына. — Мужчина покрыл лицо жены поцелуями.

Николь положила голову на мощное плечо и наслаждалась теплом, исходившим от его тела. И все же, несмотря на искреннюю радость за мальчика, Николь чувствовала в груди какой-то странный холодный комок. Что-то изменилось в ней. Наверняка сказывались многодневная усталость и отчаяние. Она устала от своих попыток завоевать любовь Джейка. Устала от того, что приходится налаживать их отношения. Джейк еще не сделал ни одного встречного шага.