Шеррилин Кеньон - Любовник из фантазий

– Ума не приложу. Если нужно, я могу подъехать.

– Думаю, в этом нет необходимости. Если вспомните что-нибудь, обязательно позвоните нам. – Офицер передал трубку Бет.

– Тебе я тоже не нужна? – поинтересовалась Грейс.

– Нет. Вряд ли ты чем-то поможешь.

– Ладно, звони, если что, – отключила Грейс телефон и убрала его в сумочку.

– Что-то случилось?

– Наш офис ограбили прошлой ночью.

Юлиан нахмурился:

– Кто?

– Понятия не имею. – Грейс вздохнула. – Ума не приложу, зачем кому-то мог понадобиться мой электронный органайзер: с тех пор как я купила его в прошлом году, мне еще ни разу не удавалось воспользоваться им.

– Тебе нужно идти?

Грейс покачала головой:

– Нет. Пока нет.

Слушая, как Грейс переводит ему надписи на незнакомом языке, Юлиан послушно ходил за ней вокруг сосудов разной величины, попутно выясняя, кто здесь содержится. Он снова отметил, что у нее чудесный голос. В этом голосе было что-то успокаивающее, приятное. Ему было комфортно с ней, нравилось ощущать ее рядом.

Грейс улыбнулась ему, и его сердце забилось быстрее, отказываясь подчиняться воле. Что же такого в этой женщине, что трогает его так, как не случалось еще никогда в его долгой жизни?

Впрочем, Юлиан знал ответ. Грейс была первой, кто заглянул в его душу. Она не просто смотрела на его совершенное тело или восхищалась его мастерством воина, а видела его насквозь и при этом общалась с ним как с другом. Она действительно хотела ему помочь. Другой вопрос – может ли красивая умная женщина полюбить такого мужчину, как он? Пока она читала ему про какую-то рыбку, он сгорал от желания уединиться с ней. Никогда еще Юлиан не хотел женщину так сильно, как сейчас Грейс. Он мечтал потеряться в ней, растаять, расплавиться, пока она, вонзая в него ногти, кричит от экстаза.

Да сжалятся над ним мойры, он уже не мог контролировать себя. Эта женщина пленила его.

А это значило, что она может причинить ему боль, от которой он едва ли оправится.

Из аквариума они вышли в час дня. К этому времени жара еще больше усилилась. И как люди жили раньше без кондиционеров?

Посмотрев на Юлиана, она встрепенулась: наконец хоть кто-то может ответить на ее давний вопрос!

– Слушай, а что вы делали, чтобы выжить в такую жару?

Юлиан удивленно приподнял бровь:

– Разве это жара? Если хочешь узнать, что такое настоящая жара, то пересеки с армией пустыню в полном боевом облачении с одной флягой воды на человека.

Грейс поежилась.

– Звучит страшновато. – Она быстро оглянулась. – Хочешь повидаться с Селеной, пока мы здесь? Она, должно быть, на своем рабочем месте – в субботу у нее обычно неплохо идут дела.

– Куда ты, туда и я.

Грейс взяла Юлиана за руку и повела его через Джексон-сквер. Как она и предполагала, Селена стояла на обычном месте и общалась с покупателем.

– Привет, Грейс, помнишь его? Это доктор Бен Льюис из школы.

Грейс не сразу узнала того, кого ей представила Селена, но, вспомнив, обомлела. Это он поставил тройку ей в аттестат. Коротышка Льюис вообще любил обижать молоденьких девушек, видимо, отыгрываясь за свою физическую неполноценность. Однажды он довел одну из учениц до слез, провалив ее на экзамене. Садист! А когда девочка расплакалась, он рассмеялся ей в лицо.

– Привет, – сказала Грейс, изо всех сил стараясь не показывать своей неприязни.

– А, мисс Александер! – сказал Льюис именно тем тоном, который Грейс больше всего ненавидела.

– Доктор Александер, – поправила она, обрадовавшись тому, что может хоть так поставить его на место.

– О, простите, я не мог представить…

– Мы с Беном как раз разговаривали о Древней Греции, – поспешила загладить неловкость Селена. – Я вот, например, придерживаюсь той точки зрения, что Афродита была дочерью Урана.[7]

Бен трагически закатил глаза.

– А я говорю тебе, что общепринятая точка зрения заключается в том, что она была рождена Дианой от Зевса.

Селена насмешливо посмотрела на него.

– Пусть Юлиан рассудит, кто из нас прав.

– Ты, – немедленно заявил Юлиан, и Бен тут же окинул его высокомерным взглядом.

– Молодой человек, вы когда-нибудь слышали о Гомере? Боже, что я говорю – вы, вероятно, даже не знаете, кто это.

Грейс с трудом сдержала улыбку, а Юлиан громко рассмеялся:

– Я перечитал Гомера от корки до корки. Сказки, которые он пересказывает, – плод фантазии не одного поколения рассказчиков. Другое дело Гесиод – он написал свою «Теогонию» при непосредственном участии Клио.

Доктор Льюис демонстративно произнес что-то на древнегреческом.

– Это не просто точка зрения, доктор, – ответил ему Юлиан по-английски. – Это факт.

Бен с интересом посмотрел на Юлиана. Он все еще не мог поверить, что кто-то, кроме него, мог так разбираться в его любимом предмете.

– А вам откуда это известно?

На этот раз Юлиан ответил по-гречески, чем немало озадачил собеседника.

– Ого, да вы владеете греческим так, словно родились в то время.

Юлиан незаметно подмигнул Грейс.

– Я же говорила вам, – важно заявила Селена, – он лучше всех знает греческих богов и богинь.

Заметив перстень на пальце Юлиана, доктор Льюис пристально уставился на него.

– Это именно то, о чем я думаю? – неуверенно спросил он, – Перстень полководца?

Юлиан кивнул:

– Он самый.

– Вы не против, если я взгляну на него поближе?

Сняв перстень, Юлиан протянул его Бену.

– Македонский? Полагаю, второй век до нашей эры?

– В самую точку.

– Великолепная копия. – Льюис с явной неохотой возвратил перстень.

– Это не копия.

– Не может быть! – недоверчиво воскликнул Бен. – Для подлинника он слишком хорошо сохранился.

– Перстень находился в частной коллекции, – немедленно вмешалась Селена.

Взгляд Бена выразил сомнение.

– И как же он попал к вам?

Юлиан стал вспоминать, как ему вручили перстень: он и Кир Трасейский были удостоены этой чести за то, что вдвоем освобождали от римлян Темополь. Это была жестокая, кровавая и продолжительная схватка, их армии бежали, и они обороняли город вдвоем. Юлиан был уверен, что и Кир бросит его, но глупый юнец лишь улыбнулся ему и сказал, взяв в каждую руку по мечу: «Это хороший день, в такой день не жалко умирать. Предлагаю прихватить с собой на тот свет как можно больше этих ублюдков».

У Кира смелости всегда было больше, чем ума.

Когда все закончилось, они поили друг друга вином, празднуя победу, а поутру обоих представили к награде. Даже теперь из всех людей, кого он знал в Македонии, Юлиан больше всех прочих скучал по Киру. Кир был единственным, кто прикрывал его спину с мечом в руках.