Ноэль Бейтс - Ломаная линия

— Потому что?.. — охрипшим голосом повторил Лоуренс, выжидательно глядя на нее.

— Потому что — и тебе меня никогда не переубедить — союз двух людей должен быть основан на любви, а я люблю тебя. Когда-то, в самом начале, ты разрушил барьер, отделявший нас друг от друга, и я влюбилась в тебя.

Даже если ты меня не любишь, моей любви хватит на двоих. Даже если семейная жизнь с тобой разобьет мое сердце, я все равно согласна стать твоей женой. У меня больше нет сил на внутреннюю борьбу. — Ну вот, она все и сказала ему. Одри устало закрыла глаза и вздохнула.

Лоуренс продолжал неподвижно сидеть рядом с ней на краешке дивана.

— Можешь взять обратно свое предложение, если передумал, — добавила она с закрытыми глазами, чтобы не видеть его лица. — Ей стало страшно, потому что Лоуренс продолжал молчать. Слезы уже подступали к горлу, расплакаться сейчас перед ним было бы слишком унизительно.

— Ты не могла бы повторить… что ты сейчас сказала, — каким-то не своим, чужим голосом произнес Лоуренс.

— Я сказала… — Голос ее прерывался от сдерживаемых рыданий. — Что ты можешь взять назад свое предложение… пожениться.

— Нет-нет, не это. То, что ты сказала до этого.

Одри чуточку приоткрыла глаза и посмотрела на него из-под ресниц. На лице Лоуренса сияла глупейшая, счастливая улыбка.

— Не знаю, что тебя так развеселило, — буркнула она, а сердце уже билось в предчувствии того, во что она еще боялась поверить окончательно.

— Потому что мне весело. Ты тоже будешь смеяться, когда узнаешь, что я собирался сказать тебе то же самое после своего возвращения.

Ради этого я и примчался пораньше. — Он провел пальцем по ее щеке, обвел губы, на которые посматривал с вожделением.

— Ты… любишь меня? — тихо спросила Одри. Ты о какой любви говоришь? — сдвинув брови, уже требовательно спросила она, заметив его взгляд.

— О той самой, с большой буквы. О чувстве, которого боялся как черт ладана. — Он нагнулся и поцеловал Одри долгим поцелуем. Оторвался он только для того, чтобы сказать:

— Всю дорогу на Лонг-Айленд меня мучил страх, что, вернувшись, я не найду тебя здесь. Что ты снова бросишь меня.

Три дня такой пытки — и я не выдержал. Не мог же я потерять единственную женщину, с которой хотел бы прожить всю жизнь.

— Правда? — с наигранным недоверием спросила Одри. — Счастье переполняло ее, хотелось, чтобы он говорил и говорил о своих чувствах к ней, о том, что он думал, когда ее не было с ним рядом. Одри взяла в ладони его прекрасное лицо и долго разглядывала его влюбленными глазами. Потом снова откинулась на подушки и потянула его за собой. Теперь они лежали рядом.

Лоуренс приподнял вопросительно бровь и посмотрел на нее.

— Ты не хочешь узнать, что я еще о тебе думал? — спросил он, целуя ее в щеку.

— Еще как хочу! — воскликнула Одри. — Я столько времени думала, что тебя интересует только мое тело…

— Признаюсь, что именно с этого все и началось. — Лоуренс загадочно улыбнулся, вспомнив, как впервые увидел Одри. — Я пребывал тогда в мрачнейшем настроении. Когда ты возникла рядом, я сразу был выбит из колеи необычным для меня спонтанным влечением к тебе.

Никогда не испытывал ничего подобного ни к одной женщине. Когда ты поставила меня на место с моими неловкими заигрываниями, я начал тебя преследовать. Мне ничего больше не оставалось. Освободиться от влечения к тебе оказалось мне не по силам.

— Мой бедный Лоуренс! Представляю, как это было унизительно для мистера Высокомерия преследовать какую-то официантку из ночного клуба.

— Я вижу, тебе это доставляет удовольствие.

Нравится, что я целиком в твоей власти? — ворчливо спросил он.

— Разумеется, ведь я тоже в твоей власти, — прошептала Одри.

— Сейчас мы проверим это, — угрожающе произнес Лоуренс и приподнялся так, чтобы видеть ее целиком.

Одри была одета в широкие хлопковые брюки и легкий голубой блузон, доходивший ей почти до колен. Лоуренс развязал большой бант у ворота блузона, расстегнул пуговицы и обнажил ее располневшую грудь.

— Ты без лифчика! — с возмущением и восторгом в голосе воскликнул он. — И в таком виде ты обнимала своего бывшего любовника!

Хорошо, что я не знал об этом, а то Патрику не поздоровилось бы.

Лоуренс подставил ладони под тяжелые груди Одри и залюбовался ими. Она сцепила пальцы рук у него на шее и приподнялась с подушек. Ее соски коснулись обнаженной груди Лоуренса.

— Он в этом меньше всех виноват, — пробормотала она, наслаждаясь близостью Лоуренса. — Боюсь, что повергла его в жуткое смятение своими бурными излияниями.

— Когда сказала ему, что любишь меня? — спросил Лоуренс с ноткой самодовольства в голосе, что вызвало у Одри желание рассмеяться. — Что сам он для тебя ничего не значит?

Что я единственный, кого ты полюбила по-настоящему? — Одновременно Лоуренс стягивал с нее брюки, Одри переворачивалась с боку на бок, помогая ему.

— Что-то вроде этого, — уклончиво ответила она.

— Замечательно, — произнес Лоуренс, глядя на выпирающий животик Одри, когда брюки были отброшены в сторону.

— А ты не расстроился из-за ребенка?

— Расстроился? — Явное заблуждение Одри его рассмешило. — Напротив, ты еще ничем так меня не радовала, как своей беременностью. Я получил наконец серьезный предлог, чтобы жениться на тебе!

— Такое мне даже в голову не приходило, созналась Одри. — Я думала, ты не способен взять на себя такую ответственность, как отцовство. И мне совсем не хотелось, чтобы ты чувствовал себя связанным по рукам и ногам устаревшими представлениями о чести и порядочности.

— Ты милая дурочка, — сказал Лоуренс и поцеловал ее в пупок. — И ужасно сладкая. Знаешь, мне очень хочется отнести тебя к себе в постель. Надеюсь, ты не будешь возражать? — Лоуренс лукаво улыбался, глядя на ее порозовевшее лицо. Потом поднял Одри на руки и понес в свою спальню. Здесь он освободил ее от последних деталей одежды и уложил на простыни. Снимая с себя брюки, он сказал:

— Напрасно ты обвинила меня в желании распоряжаться твоей жизнью, когда с моей помощью тебя приняли на работу в одну из наших фирм.

Думаю, мною двигала любовь к тебе. Да, конечно, я мечтал забрать тебя из того дома, где ты жила с Патриком. Что же касается работы, то я был абсолютно уверен в том, что ты справишься с ней не хуже других служащих. А, учитывая твой энтузиазм, даже лучше. Но чем больше я привязывался к тебе, тем труднее мне было признаться в своем участии. Я очень боялся потерять тебя.

Слова Лоуренса звучали в ушах Одри прекрасной музыкой. Она затаила дыхание, боясь пропустить хоть слово.