Ольга Николаева - Ненормальная (СИ)

И замер вдруг, поняв, что совсем затихла. Испугался, что опять задавил, пережал с напором. Представил, как выглядит со стороны - жадный маньяк, еще чуть-чуть, и начнет заглатывать по кусочкам. Зажмурился, мысленно чертыхнувшись, и осторожно заглянул в лицо. Вроде бы, расстроенным не казалось. Аккуратно поправил волосы, не удержался - погладил брови, веки.

- Аня...

Открыла глаза, нет, не несчастные, удивленные. Снова не понял ничего, и оттого, как обычно, сморозил глупость:

- Если ты не хочешь, я остановлюсь. Ты только скажи.

Губы дрогнули и ухмыльнулись. Вот как можно сейчас ухмыляться?

- Дурак ты, Дим. Не останавливайся.

Твою же мать! Ну что за невыносимая женщина? Он до дрожи боялся ее испугать, а она ждала продолжения. Ведь можно и до инфаркта довести, с такими перепадами настроения! И она, будто разгадав, что с ним творилось, вдруг потянулась сама навстречу, наверное, чтобы вновь не перепутал, не сделал что-то неправильное.

И отключила последние крохи рассудка. Забрала ум и волю. Было бы что-то ценное еще за душой - отдал бы в тот момент без раздумий. Но отдавать было нечего. Осталось только брать, грести охапками то, что так неожиданно перепало.

Пропала бережная нежность, время понеслось, догоняя и не в силах догнать, а потом застыло и замерло, перестало существовать. Осталось безумие. Оказалось, что вся ее сдержанная холодность - полная ерунда, и молчать она совсем не умеет. И маленькие коготки талантливо рисуют на коже. Да так, что она сгорает и плавится. Пытается прирасти к ее пальцам. Захотела бы снять и унести с собой - отдал бы с радостью, забирай, на здоровье. Только чуть позже, когда уже не останется сил, чтоб дышать. Все то, что только угадывалось, что старательно пряталось раньше - лишь легкий намек, отблеск ее настоящей чувственности. И стало вдруг непонятно, кто берет - а кто отдает. Она так же жадно вбирала, как и дарила ласку, иногда удивляя натиском. Он шалел и сдавался, радуясь от того, что все, что сейчас происходит - взаимно. В ушах звенело от пустоты, что царила в черепной коробке. О чем можно думать, когда такое творится? Или творит эта милая девочка?

Милая девочка выматывала так, что сил не осталось уже на дыхание. Сердце вот-вот должно было остановиться, устав колотиться, как ненормальное. Глаза ослепли от нежданного великолепия: ее лицо, именно такое, как сейчас, впечаталось в память, и больше видеть ничего не хотелось. Сорванное дыхание и горло, пережатое сдавленными стонами. Были моменты, когда понимал: все, вот сейчас уже можно умирать. Но она не давала, невинным вопросом: "и все?", но с таким искренним недоумением, что отдавать концы просто не было права.

Сколько раз так умирал, думая, что больше не воскреснет - потерял счет, и не пытался считать, не до того было. Нужно было успеть выдать все, о чем просила - пока не передумала. Даже сейчас эта мысль продолжала жить на задворках сознания: что все сейчас закончится, так же внезапно, как началось. И от того острее и трепетнее, больнее и слаще воспринимался банальный акт, что давно уже стал обычной частью жизни взрослого мужчины. Сейчас каждый вздох становился открытием, которое нельзя упустить - вдруг больше не вернется? Как вспышка сверхновой - чуть отвернись, и будешь всю жизнь кусать локти. Вспыхивая и угасая, она вынимала из него всю душу, но взамен отдавала что-то еще более ценное. Что? Не взялся бы сказать. Просто так чувствовал.

Так же, как вдруг почувствовал - все, стоп игра. Она отключилась. Вот только что нежно шептала какие-то глупости, улыбалась, перебирая пальчиками. А вот уже спит. Умоталась, наверное.

Дима же долго не мог заснуть. Просто смотрел широко открытыми глазами в пустой потолок, устав рассматривать ее спящее лицо - такое умиротворенное, что больно становилось от сознания: наяву она никогда такой не бывает. Смотрел и пытался понять - что это было? Как понять произошедшее? Мысли, правда, постоянно прерывались жаркими воспоминаниями, от которых хотелось ее разбудить и доказать себе, что все ему не приснилось. Но понимал, что это будет окончательное свинство. И так, бедной, сегодня по полной досталось.

Когда мысли и мечты превратились в обрывки сна - не заметил. И впервые в жизни проспал до полудня, очнулся от солнечного света, бьющего в глаза, и от незнакомого треньканья будильника. Не сразу пришел в себя, долго встряхивал головой и жмурил глаза. А противный звук никак не хотел умолкнуть. Пришлось вставать, натягивать штаны и отправляться на поиски источника. Организм ощущал себя как в тяжелом похмелье: голова мутная, руки-ноги ватные. Хотя не помнил, чтобы много пил. Источник неприятного звука нашелся в кармане пиджака. Опять же, непонятно, почему тот был брошен в прихожей - неаккуратностью никогда не страдал. Достал из кармана маленький телефон - тот уже надрывался на полную мощность, нашел кнопку сброса - действительно, будильник играл. И вспомнил, что вчера так и не отдал его Анне. И тут возник вопрос: а где она сама? Память вернулась, подсовывая самые интересные моменты, которые тут же захотелось повторить. Отправился на поиски - может быть, в ванной закрылась? Но ванная оказалась пустой, так же как кухня, спальня и другие две комнаты. Не понимая, выглянул даже на балкон - хотя, что там можно делать на морозе? Но от этой дамочки можно ожидать чего угодно... В общем, обыск квартиры ничего не дал. В ней остался один хозяин. От ночной гостьи не осталось никаких следов, кроме телефона - и тот, похоже, просто забыла.

Как на это реагировать? Дима решил, что не нужно никак. В конце концов, проснулась, удивилась, растерялась. Сбежала домой, чтобы осознать и подумать. С кем не бывает. С ним, конечно, еще ни разу такого не было: он всегда либо сам провожал девушек, либо уходил от них, но всегда оба были в сознании и, как минимум, прощались. Ну, зная что девушка с вывертом, ей можно было простить невежливость, а с учетом того, как сумбурно прошел вчерашний вечер - стоило даже понять. Подумал, что до вечера нужно дать ей время, а потом позвонить. Сама-то точно не объявится - это уже проходили.

Так легко принятое решение с каждым часом становилось все тяжелее, и хотелось сократить время, отданное ей на раздумья. В конце концов, не маленькая же, чтобы после шикарной ночи сидеть и убиваться от горя. А если убивается (кто знает, что придет в эту странную голову?), тем более, нужно срочно утешать. Несколько раз набирал номер, но в последний момент останавливался - всего-то пару часов подождал. Нужно еще парочку. На третий час не выдержал, плюнул на все предыдущие решения и позвонил. Тут же затренькал оставленный хозяйкой телефон. Чертыхнулся, понял, что откровенно тормозит. Растерялся, не зная, как еще можно связаться. Знал бы номер квартиры - ломанулся бы к ней домой. Но она в гости никогда не приглашала, и дальше подъезда провожать не просила. Можно бы, конечно, узнать у Сереги, но впутывать сейчас друга совершенно не хотелось. Слишком многое пришлось бы объяснять. Вспомнил, что у нее всегда работало два мобильных - деловая же колбаса, одного недостаточно.