Джейми МакГвайр - Милое видение

Джош целовал и облизывал мою шею, пробовал губы, свободной рукой прикасаясь к лицу и волосам. Я сильнее сцепила ноги у него за спиной, побуждая проникнуть еще глубже, в ответ раздался его стон.

– Черт, кажется, я сейчас снова кончу.

Эти слова подвели меня к краю, тело выгнулось, подталкивая его двигаться сильнее, быстрее и жестче. Мы одновременно вскрикнули от наслаждения, достигнув оргазма.

Когда момент прошел, его брови взлетели на лоб.

– Черт возьми, - произнес он, задыхаясь. – Это точно впервые.

Я закрыла лицо ладонями, почувствовав себя слишком потрясенной и взволнованной. Между нами произошел лучший секс в моей жизни, и теперь я плакала. Это было унизительно, но все равно никак не получалось успокоиться.

- Эйвери?

Я покачала головой, ощутив, как обжигающие слезы скатываются по вискам.

- Малыш. – Он отвел в сторону мои руки. – Что не так?

- Ничего. Не обращай на меня внимания. Это так глупо.

Он взял мою руку и поцеловал костяшки пальцев.

– Расскажи.

- Ты был когда-нибудь настолько счастлив, что не мог решить – плакать или смеяться?

Он покачал головой.

– А ты когда-нибудь держала в руках что-то настолько удивительное, что была в ужасе от мысли потерять это?

Я кивнула, шмыгнув носом. Его слова в точности передавали мои чувства, правда выразить их у меня не вышло.

- Я никуда не денусь, - его большой палец вытер слезы.

В голове всплыли воспоминания об аварии, как только его рука коснулась моей.

– Ты уже так говорил… после аварии.

Джош задумался на мгновение, после чего выдохнул со смешком.

– Видишь? Я говорил правду.

- Даже если не можешь знать наверняка.

- Я тогда имел в виду то, что сказал. – Он наклонился, прижавшись губами к моим губам. – И имею в виду сейчас.

На моем лице появилась улыбка.

– Ты не первый, кто пообещал быть рядом. Иногда, приходиться отпускать дорогих людей, хочешь ты этого или нет.

- Не меня. – Он указал в сторону рамки, стоявшей на тумбочке. – Почему ты никогда о них не рассказываешь? Почему они не звонят?

Я осторожно подбирала слова. Поведать эту часть своего прошлого для меня важный шаг, гораздо серьезней, чем ключи или машины.

– Отец вез нас с мамой на ужин после выпускного в школе. Мы смеялись, строили планы. Все, что осталось в памяти после этого – огни встречных фар.

Его брови сошлись, и он сглотнул.

– Ты сильно пострадала?

- Сотрясение мозга. Потеряла сознание минут на двадцать, наверное. – Моя новость его обеспокоила. И я прикоснулась к его лицу. – Что с тобой?

Он покачал головой.

– Просто представил тебя на месте аварии пострадавшей и наедине с… с родителями.

Я отвела взгляд.

– Их выбросило из машины. Мама умерла мгновенно. Отец чуть позже. Я не видела их до тех пор, пока спасатели не вытащили меня наружу.

- Не стану говорить, что тебе повезло, но…

- Хорошо. И не надо. Ненавижу, когда люди так говорят.

Он прижался к моему лбу поцелуем.

– Ладно. Тогда скажу, что повезло мне. Ты выжила. Дважды. И теперь находишься здесь со мной.

Я закусила губу.

– Тебе не обязательно продолжать говорить такие прекрасные вещи. Все что от тебя требуется - останься.

Его глаза внимательно изучали мое лицо, словно он пытался подобрать каждый разбитый осколок моей жизни.

– Я сделаю и то, и другое.

***

- С днем рождения тебя! – Пропела Дэб, протягивая мне кекс с розовой глазурью.

Я фыркнула.

– Клубничное пирожное?

- А то. – Подмигнула она.

- Спасибо, Дэб.

Я остановилась посреди холла на середине шага и зажмурилась.

– Черт возьми.

- Что случилось? – Замерла рядом со мной Дэб.

- Мне, похоже, придется носить прокладки или же сменные трусики.

- Подарок Джоша? – Сморщила нос она. – Тебе следует перестать быть сосудом для спермы.

- Вообще-то, он принес завтрак в постель, подарил шарф и кольцо для ключей в виде сердечка, а четыре месяца назад ты настаивала на деталях! – Выразила я обиду.

- Четыре месяца назад у меня не было личной жизни. Теперь я нахожу удовлетворение в собственных диких секскападах, но спасибо большое.

Я указала на нее пальцем.

– Ты и Куинн? С каких пор?

- С тех самых как трахнула его в тот единственный раз.

- Тот единственный раз. – Безразлично повторила я.

- Чувствуешь? – Спросила она.

- Что?

- Свою зависть по отношению к моей удивительной и постоянной сексуальной жизни. Нет, все нормально. Не стесняйся. Это довольно мило.

- Я мм… лучше пойду на четвертый этаж.

Дэб наградила меня взглядом полным отвращения.

– Для того, кто ненавидит детей, ты постоянно ходишь в родильное отделение.

- Я не ненавижу их. Новорожденные, на самом деле, умиротворяют. Я придумываю им истории будущего, кем они станут и что сделают, когда вырастут.

- Ты очень странная, - ответила она и пошла в сторону комнаты ожидания.

Я остановилась перед лифтами и нажала кнопку, указывающую «вверх». Двери открылись, представив моему взгляду находившегося внутри доктора Розенберга с высокой кружкой-термосом, заполненным кофе. Струйка пара вырвалась из отверстия, и он развеял ее стопкой бумаг, которую держал в другой руке. Мужчине сразу же стало неловко, и он отступил на шаг в сторону, освобождая мне место.

- Доктор, - поздоровалась я.

Он кивнул, сделав вид, что погружен в чтение документов.

- Все в порядке? – Спросила я.

- Да, разумеется, - ответил он, так и не отрываясь от бумаг. Он не читал, так как держал их вверх ногами.

- Я чем-то вас расстроила? – Опять спросила я. Сознание сразу же подбросило многочисленные версии. Возможно, он разозлился, что мы с Джошем до сих пор встречались, или же остался недоволен после утреннего «кода». Но ничего определенного в голову не приходило.

- Рид, - тихо позвала его по имени.

Он поднял на меня взгляд и в этот самый момент раздался сигнал прибытия лифта. Двери открылись в родильном отделении.

Доктор Розенберг вышел и остановился напротив ряда окон. В палате находилось всего несколько младенцев, размахивающих руками, либо спавших.

- Мне нужно кое-что тебе рассказать, но я не уверен, что должен это делать, - произнес доктор Розенберг.

- Это личное? – Спросила я.

- Да. Насчет Джоша.

Я вздохнула.

– Доктор…

- Он приходил ко мне домой, Эйвери. И велел держаться от тебя подальше.

Моя голова дернулась в его сторону, но он продолжил смотреть на младенцев со спокойным выражением лица, словно говорил о погоде.

- Вы лжете. – Холодность моего тона была очевидна. Когда дело касалось Джоша, я становилась яростной защитницей.