Развод! Смирись, милый! - Ника Горская
— Я знаю, малышка.
Замираю, слыша столь привычное обращение.
Злюсь на себя за то, что всё ещё реагирую на него.
— Мама любила тебя как дочь, поэтому всё вполне логично, — заявляет, отпивая свой кофе.
Судорожно втянув в себя воздух, я не нахожусь с ответом.
— Единственное о чём я бы хотел тебя попросить, — говорит он, возвращая кружку на стол, — это не продавать дом. Точнее если надумаешь продать, то сообщи мне об этом первому. Я куплю его. Всё же там прошло моё детство. Там вся память о родителях.
Удар в грудную клетку вышибает воздух из лёгких.
Господи…
Продажа, формально не полученного ещё наследства, это последнее о чём я могу сейчас думать.
— Понимаю, что не имею права требовать от тебя этого, но мне бы хотелось…
— Назар, хватит! — обрываю его, чувствуя нарастающее раздражение. — Не продолжай! Я всё поняла!
Удерживаемая на лице маска даёт трещину.
Переоценила я себя.
Никудышняя из меня актриса.
— Прости, — после непродолжительной паузы произносит Градов.
Беру в руки кружку с чаем и делаю глоток.
Вместо привычного имбирного вкуса, ощущаю лишь горечь.
— Ненавидишь меня?
Этот вопрос становится для меня полной неожиданностью.
Какого чёрта?..
Даю себе десять секунд, прийти в себя и решить, что ответить.
— Разве это уже имеет какое-то значение?
Соглашаясь разговаривать на эту тему, я ступаю по тонкому льду. Одно неосторожное движение и я рискую с головой уйти под воду.
— Ты думаешь наш развод что-то изменил для меня? — спрашивает с каким-то сожалением.
Отключающий разум всплеск адреналина нагревает кровь.
Это вопрос для меня открытая провокация.
Самым правильным будет сменить тему, но вспышка агрессии подавляет здравый смысл.
— Нет, — качаю головой для большего эффекта, — Я вовсе так не думаю. Уверена, что ты продолжаешь жить так же, как жил в браке. С той небольшой разницей что теперь тебе не нужно изворачиваться и придумывать нелепые отмазки своему частому отсутствию.
— Вика, да, я облажался, признаю это. И будь у меня возможность что-то изменить, поверь, я бы это сделал, но к огромному сожалению, это не в моих силах.
— Мне это всё неинтересно, — изо всех сил пытаюсь не показать, насколько лживы мои слова. — Касаемо наследства…
— У меня с ней ничего нет, — перебивает Градов. — Да и не было, по сути, ничего.
В моменте теряюсь.
— Ребёнок — это, по-твоему, ничего? — голос предательски проседает. — Назар, у тебя от этой женщины сын!
Застываю, поражённо глядя на него.
— Речь даже не об измене как таковой, а о том, что ты, будучи женатым на мне, заимел вторую семью! — обиду в голосе скрыть не удаётся.
Пульс частит, дыхание срывается.
Руки подрагивают, поэтому с громким стуком возвращаю кружку на столешницу.
Шумно выдохнув, говорю:
— Я не хочу ворошить прошлое. Мне плевать… — осекаюсь, когда Назар поднимается с дивана, стремительно надвигаясь на меня.
Кухня мгновенно уменьшается в размерах.
Становится нечем дышать.
Вся напрягаюсь.
Бывший муж останавливается так близко, что я чувствую исходящий от его тела жар.
Сжимаю пальцами находящийся позади край столешницы, настороженно глядя на него.
— А если бы это была просто измена? — сквозь шум в ушах, доносится до меня его голос. — Если бы не было ребёнка, ты бы простила, да?
— Что? — переспрашиваю, не веря, что на самом деле слышу это.
— Судя по твоим же словам, Вика, тебя задевает не то, что я переспал с другой, а то, что у меня от этой связи родился сын? Верно?
Этот вопрос вызывает у меня глубочайший шок.
На несколько секунд превращаюсь в неживую статую. Без возможности сделать вдох или малейшее движение.
Уровень его цинизма пробивает дно.
Взрыв в груди столь сильный, что его вполне уместно сравнить с ядерным.
— Бля, — выдаёт на выдохе Градов. — Вик, я …
Не успеваю толком осмыслить свои действия, но уже в следующую секунду бью бывшего мужа по лицу. Вкладываю в удар всю накопленную злость.
Резкий звук подрывает пространство.
Он напрочь оглушает.
Следом приходит звенящая тишина.
И осознание совершённого мною импульсивного поступка.
Всё вокруг замирает. Сужается в одну точку, как перед большим взрывом.
Дышу часто, надрывно.
Грудь пронзает понимание совершённой ошибки.
Это всё он!..
И радиационное поле его влияния на меня.
Хочется заорать ему в лицо, что он ни черта не понимает и может катиться в ад вместе со своими предположениями. Но всё на что меня хватает это короткий выдох и тихая просьба.
— Уйди.
— Вик…
— Уйди нахрен отсюда! — отражаю эмоциональнее, чем хотела бы. — Вали, Градов! Я передам тебе всё причитающееся по наследству, как только вступлю в права! Можешь больше не переживать об этом! Всё! Разговор на этом закончен!
— Дура, блядь, — цедит грубо.
И толкает нас к краю новой бездны.
Ошалело распахиваю веки, когда Назар, сжав мой подбородок пальцами, запрокидывает мою голову вверх.
— Дура, — выдыхает в губы и через мгновение остервенело впивается в них.
Это невозможно назвать поцелуем.
Это агония.
Сплошное безумие.
Прошившая тело молния заставляет меня содрогнуться.
Наше дыхание смешивается, становится таким шумным, что бьёт разрядами по моим оголённым нервам. Слишком знакомое пламя растекается по телу со скоростью света.
Нет-нет-нет…
Между нами завязывается ожесточённая схватка.
Я вырываюсь из его рук, сопротивляюсь изо всех сил, но очевидно, что силы неравны.
— Бей! — обхватив мои щёки ладонями, произносит в губы. — Бей столько раз сколько тебе нужно чтобы простить. Или убей уже нахуй! Не могу я без тебя, Вика. Не могу, блядь…
Продолжая фиксировать мою голову, Назар снова целует. Снова пускает жидкий огонь по моим венам.
Это невыносимо…
Развод, злость, удушающая обида не могут заставить меня перестать любить этого мужчину.
От понимания этого меня изнутри разрывает. Сердцебиение на пределе. Оно заходится страшным ритмом.
— Ненавижу… тебя…
Выдаю в промежутках, когда он отрывается от губ, позволяя сделать вдох.
Хватаю воздух небольшими дозами, но всё равно лёгкие до отказа заполняет его запах.
— Ненавижу… Назар…
Удерживая меня одной рукой, второй — дёргает лиф домашнего платья вниз.
Треск ткани должен меня отрезвить, но этого не происходит.
Наоборот. Вцепляюсь пальцами в его волосы и тяну на себя. Целую, кусаю его губы. Сильно. И тут же облизываю, чтобы в следующую секунду всё повторить снова.
Тесный контакт с мужским телом наполняет тяжестью низ живота. Там уже пульсирует жар, который лишает разума.
Меня рвёт на части от двойственных чувств.
Мне хорошо и плохо одновременно.
Разум отключается. Меня ведут голые инстинкты.
Закрываю глаза, погружаясь в вязкий порочный омут.
Сильнейшее возбуждение отравляет кровь, меняет сознание,
