Я жду от вас ребёнка, босс! - Виктория Вишневская

Может, и до третьего раза дойдём такими темпами.

— Нет уж, — гордо вздёрнув подбородок, отворачивается, снова вызывая улыбку на моих губах. — Хватит. Мы идём гулять. Я хочу сладкую вату.

Вздыхаю и с трудом встаю с кровати. Обещал прогуляться — вот и придётся идти.

— Ну пошли, раз запланировали.

Хотя я бы с удовольствием остался в номере.

— Пойду умоюсь, — морщит носик. — А-то из-за кое-кого я липкая, между прочим.

Улыбаюсь и провожаю её взглядом до ванной.

Да-а… Свалилась же на меня эта странная эскортница, которая мне голову вскружила. И как отделаться — не знаю.

Не то, что не знаю. Не могу. И не хочу.

К тому же надо придумать, что делать с её ложью про ребёнка.

Беру телефон с тумбы и иду к шкафу. Собираюсь набрать Веру. Не звонил ей с тех пор, как прилетел. Неожиданно взгляд цепляется за всплывающее уведомление от Давыдова.

Он опять, что ли? Я же ясно ему дал понять, что сотрудничество с ним прерываю. Решил всё же попытаться уговорить меня?

Открываю сообщение. Появляется простынь из слов. Мотаю её вниз, не вчитываясь. Много. Слишком много моего времени тратит. И останавливаюсь, когда вижу фотографию. Странную. Которую я мог легко пролистнуть, если бы не увидел копну рыжих волос.

Добровольская передаёт папку какому-то мужику.

Я узнаю эту папку. Все мои рестораны помечены определёнными цветами. У Аси в руках та самая пропавшая папка с документами «Сакуры».

А я крысу искал внутри… Уволил одного пацана, обвинив его…

Не могу поверить!

Но тут замечаю дату на фотографии. Ровно за день до того, как поползли эти лживые слухи о поставках…

Сжав телефон в руках, поднимаю голову и смотрю в зеркало. И вижу в нём отражение рыжеволосой бестии, которая весело вылетает из ванной.

Ася

— Тимур!

Моя улыбка сползает с лица, когда я замечаю сжатые кулаки у мужчины.

— Что-то произошло?

Я обеспокоенно делаю шаг вперёд. Мне не нравится ни состояние Тимура, ни вдруг потяжелевшая атмосфера в комнате. Сильнее запахиваю халат и подхожу к нему, не понимая, что происходит.

Он злится. Мощные, слегка квадратные челюсти сжаты. Карие глаза, пышущие гневом, прищурены. А это может означать только одно: я что-то успела натворить, сама того не ведая.

— Что это?

Тимур протягивает мне телефон.

Я беру его в руки и вижу огромное сообщение, которое хочу прочитать, но не решаюсь. В глаза бросается фотография, которая ввергает меня в шок… Значит, Давыдов рассказал, да? Крыса. Самая настоящая.

— Так ты же сказал, что всё нормально!

Отдаю ему телефон. Я ведь всё рассказала Бахрамову, почему теперь снова должна переживать?

— Ты хоть одно слово сейчас от меня услышала? — рявкает он.

— Нет… — выдыхаю.

Становится очень обидно от такого тона. Я же вижу, что он злится. Зачем тогда писал мне, что всё в порядке?

— Я ничего не понимаю… Когда я писала тебе об этом три дня назад, ты ответил, что…

— Добровольская!

Его яростный крик заставляет голову вжаться в плечи.

— У меня сейчас в руках мой телефон, — он говорит со мной, как с дурочкой. Открывает в мессенджере наш с ним диалог. — И как видишь, здесь ничего нет!

Прожигая экран взглядом, смотрю на свою фотку, а потом ниже. Ничего… Все мои сообщения, скриншоты и остальное… Ничего нет!

— Погоди-погоди, — я отхожу и нервно пытаюсь найти свой телефон. — Ты всё не так понял…

Растерянно мечусь по комнате, боясь, что Тимур неправильно всё поймёт.

— Меня подставили с папкой этой! И вообще, это Вера во всём виновата!

Кажется, последняя фраза делает всё ещё хуже…

Тяжёлые быстрые шаги эхом звенят в ушах. Стальная хватка стискивает запястье, и меня резко дёргает назад. Я так и не успеваю найти телефон, который куда-то запропастился. Врезаюсь в мощную твёрдую грудь, больно стукнувшись носом. И пытаюсь прийти в себя от испуга.

Тимур прижимает меня к себе, обхватывает щёки жёсткими пальцами, несильно сжимает их и задирает мою голову вверх.

— Ещё одно слово о моей дочери, Ася… — шипит он. — И обещаю, что тебе это так просто с рук не сойдёт. Сначала ты заявляешь о её работе в эскорте и постоянно сваливаешь все проблемы на неё. А что теперь? Разве это она на фотографии передаёт документы моим конкурентам? Уверена, что лживая подруга здесь именно Вера?

Каждое его слово бьёт, словно пощёчина.

— Я правду говорю… Я тебе обо всём честно рассказала… И об эскорте, и обо всём остальном. Зайди в то агентство и глянь сам… Она там под номером девять стоит. Просто глянь! При мне! Сейчас же!

Тимур со злостью разжимает руки и отпускает меня. Неосознанно потирая щёки, я взмаливаюсь:

— Выслушай же меня хоть раз!

Я не хочу портить то, что мы только что создали. Да, мне до жути нравится этот мужчина. Его невыносимый характер, шутки и многое другое! И я бы… Не знаю… Как минимум не хотела бы ссориться с ним. Особенно сейчас, когда…

У нас было столько всего!

Но он не слушает меня. Разворачивается и прямо в халате идёт к выходу широкими шагами. Хлопает дверью.

Я не бегу за ним. Не буду этого делать, несмотря на то, что хочу остановить его. Внутри меня горит обида. Горькая и разрушающая.

В любых ситуациях я откровенно показывала свои эмоции. Могла и заплакать, когда очень хотелось. Была открыта всегда и со всеми. А сейчас я злюсь. Сильнее всего — на эту семью. На Тимура, который не может меня выслушать. На Веру, которая явно во всём замешана.

И на телефон, который в нужный момент куда-то пропал!

Нахожу его буквально через минуту. Открываю нашу с Тимуром переписку. Всё до единого сообщения на месте. Кроме его ответа. То, что он написал мне в ответ, отсутствует. Значит, кто-то удалил это сообщение на телефоне Тимура… И это не Бахрамов.

Значит, Вера.

Я уверена. Поэтому и пишу ей о том, что нам нужно поговорить.

Встретимся на днях — и всё. Пошлю её куда подальше, как и всю эту семейку. А пока сижу в ожидании Тимура. Хотя… Остатки гордости и полная чаша обиды тянут меня как истинную женщину уехать домой.

Но я жду.

Час. Два.

Пока на телефон не приходит сообщение от Тимура.

«Твой самолёт через два часа. Водитель отвезёт тебя в аэропорт».

И всё. Сухие скупые слова, перечёркивающие абсолютно всё. Мы даже домой возвращаемся не вместе.

И это злит меня ещё сильнее.

Я встаю с кровати, поправляю на себе шорты и майку, в которые