Давай сыграем в любовь (СИ) - Сью Ники

Оксана. Не нужно быть гением, чтобы понять, кто это такая.

А после двух пропущенных, на экране отразилось сообщение. И снова, судя по иконке, от нее. Внутри меня раздирало от ревности, злости, негодования. Он же сказал, что у них все — баста. Зачем тогда психологини ему звонит? Что хочет? Почему не может просто оставить его в покое?

Закусив губу, я решаю сделать то, что считаю абсолютно неправильным. Нельзя лазить в чужие телефоны. Нельзя читать чужие переписки. Но мне нужно знать. Просто знать, что меня не обманывают. Что я не наступила на одни и те же грабли второй раз. Не ошиблась. Не буду потом реветь в голос в подушку, когда правда раскроется. Я должна знать сейчас, быть уверенной в Руслане — его искренности.

Дрожащим пальцем, провожу по экрану, сняв блокировку. Удивительно, но у Соболева нет пароля. Захожу в переписку и… тут же зажимаю ладонью рот. Глаза быстро пробегаются по тексту:

«Русик, я соскучилась. Смотри, уже жду тебя».

А следом ее фотка… Без одежды.

Я сглатываю. Значит, он соврал. Значит, у них все еще… отношения.

И на что я только надеялась?!

Глава 33

Сердце бешено колотится и чтобы как-то его успокоить, я хватаю со стола кружку с остатком чая. Делаю несколько больших глотков, стараясь не расплакаться, так мне обидно и больно. Будто кто-то взял и воткнул ржавый нож в грудь. Воткнул и покрутил. А оно глупое, кровоточит теперь, ноет, да так неистово, что впору разреветься.

Но я лишь поджимаю губы, потому что опускаться до истерики, до каких-то претензий — ошибка. Соболев мне ничего не обещал: ни отношений, ни уж тем более верности или любви. Он просто взял, то, что хотел, да и я не шибко сопротивлялась.

Когда дверь со скрипом открывается, я моментально подбираюсь. Благо к тому моменту, экран телефона успевает погаснуть и мой шпионаж остается незамеченным. Мне сложно изображать и себя стерву, правда выбора особо нет. Делаю глубокий вдох, наполняя легкие обжигающе болезненным кислородом. Все будет нормально, главное продержаться несколько минут, а там… там я уже пойду домой. И можно будет вдоволь наплакаться.

Руслан ленивой походкой подходит ко мне, пока я кое-как натягиваю улыбку. Стараюсь выглядеть естественно, и, кажется, у меня неплохо выходит.

— Я просто никому не разрешаю трогать мой байк, — как-то оправдываясь, сообщает Соболев, проводя рукой вдоль каштановых коротко стриженых волос.

— Да ерунда, — отмахиваюсь, пожимая плечами. Он делает шаг ко мне, но я тут же отхожу в сторону, и иду к сумочке. Суетливо начинаю складывать туда бумажки, они мне еще пригодятся. Может Соболев и придурок, мудак высшей степени, однако объясняет он отлично и без этих подсказок мне не обойтись.

— Ты решила прибраться? — в его голосе читается легкость и удивление. Боковым зрением замечаю, что Руслан привалился к стене, скрестив руки на груди.

— Вообще-то мне уже пора, я же говорила, времени в обрез сегодня.

Я не смотрю на него, просто не хочу, не могу. От одного его самодовольного вида, от этой полуулыбки застывшей на губах, хочется разреветься или зарядить ему пощечину.

— Ты завалила еще что-то кроме матана?

— Слушай, — сглотнув, я резко поворачиваюсь. Мне требуется несколько долгих секунд, чтобы посмотреть в глаза парню, от которого сердце совершает кульбит. — То, что только что было между нами это… — вдох, разрывающий каждую клетку. А затем улыбка, фальшивая. — Ничего не значит.

Лицо Руслана остается непроницаемым. Ни одни мускул не дрогнул, словно он такое каждый день слышит от девушек. И я снова ругаю себя, о чем думала, когда отдавала ему свой первый раз. Да, он был безумный, настолько, что впору задохнуться. У меня до сих пор кожа горит в тех местах, где касались его пальцы, губы. Так не должно быть, особенно после разрывающей на части правды, и ноги не должны подкашиваться. А я все еще жду чего-то. С замиранием, с надеждой, как будто сейчас случится чудо.

— Вот как? — наконец, выдает он, отводя взгляд первым, и засовывает руки в карманы спортивок.

— Да, ты же и сам понимаешь, что ну…

— Что это был просто секс? — склонив голову на бок, интересуется он.

— Угу, просто… — я не могу подобрать слов, не знаю, как надо ответить, чтобы не выглядеть полной дурой. Поэтому говорю резко, первое, что приходит на ум. — С таким как ты у нас ничего бы не получилось.

На губах Соболева вдруг появляется ухмылка, он переступает с ноги на ногу, я толком и не понимаю его реакцию, однако даже кожей ощущаю, что в комнате как-то заметно изменилась атмосфера. Между нами все вдруг натянулось, настолько, что каждый вдох выходит болезненным и острым. Может… мои слова его задели? Да ну быть не может. Это же Соболев, ему плевать. На всех и вся. И на меня, уверенна — тоже.

— Было забавно, — наконец-то отвечает он, отталкивая от комода, и усаживаясь на стул. — Вообще у меня не было девственниц до тебя, я не фанат этого. С ними знаешь… — Руслан берет телефон, крутит его в пальцах, но не заходит в приложения. — Скучно.

— Оу, — сглотнув, то ли шепчу, то ли произношу вслух. Его слова как толчок в пропасть. И я лечу туда, не в состоянии за что-то схватиться, спастись. Сжимаю и разжимаю кулак, впиваясь со всей силы ногтями в ладонь. Как хорошо, что Руслан этого не видит: моей слабости, унижения. А потом в сознание врезается уродливая реальность.

Мой первый раз никогда не вернется. Я буду жить с этим воспоминанием, с тем, как стыдливо покидала комнату первого красавчика универа, для которой стала проходной монетой. Скучной. Даже не вспышкой, яркой, игривой, страстной, а тенью. Губы начинают дрожать, но я заставляю себя не плакать. Хотя это ой как трудно.

— А ты как думала? — продолжает бить наотмашь Соболев, словно этого было мало. — С девчонками вроде тебя все быстро и пресно.

Схватив пакет, я в последний раз заглатываю воздуха.

— Ты тоже не особо старался, надо было выбрать другого парня для первого раза. Ладно, закончим на этом обменом любезностями. Мне пора. Надеюсь, что завтра ты уже выйдешь на учебу.

И не дожидаясь ответов, я спешно покидаю комнату Руслана. И даже после почему-то жду, что он последует за мной. Может, схватит за руку и скажет, что пошутил? Что я дурочка? Глупо, наивно, по-детски… Знаю, и все равно оглядываюсь. Вот только за моей спиной тихо как под крышкой гроба. Соболев остался в спальне, а сейчас может вообще, воркует со своей Оксаной. Соберется, поедет к ней и как следует, оттянется. С ней же весело, а со мной так — скучно, пресно… ффф…

И стоит мне только выйти за пределы двора особняка Руслана, как слезы срываются с глаз.

— Дура… — рычу в кулак, решив, что пройдусь пешком.

Ветер воет, а вместе с ним и мое сердце. Я в каком-то бреду иду вдоль тропинки, не замечая никого, и ничего вокруг, в том числе и холода. Меня потряхивает, щеки леденеют от потока слез, а я продолжаю реветь. Мне так плохо, до криков плохо. Я плачу, всхлипываю, шепчу ругательства. Задаюсь вопросом, почему поддалась порыву, почему позволила себя целовать, обнимать — все это позволила. Ведь знала, понимала прекрасно, какой Руслан человек.

Он не герой моего романа…

Он просто эгоист и бабник. С такими как я он играет, затем бросает. Господи, Руслан же не раз говорил про это, он никогда не скрывал своего истинного я. Это в моей голове что-то сломалось, какие-то розовые очки появились на глазах. Еще и сердце проклятое сжимается как ненормальное от Руслана.

На остановке я сажусь, прильнув головой к деревянной балке. Сижу так, может час или два, пока меня не начинает клонить в сон. Ухожу мыслями в школу, к моменту своего очередного позора, только публичного. Вспоминаю Влада, как обещала себе никогда больше не попадать в ловушку мужского обаяния. Обещала, что буду строить карьеру, сто раз подумаю, прежде чем общаться с парнями. Ведь и тогда мне было плохо, только кажется в этот раз… хуже. В сто раз почему-то хуже.