Любовь Демона - Тала Тоцка

Внутри неприятно екает. Там кто-то есть?

— А я буду, — вхожу в прихожую, оттесняя Ангелину. Окидываю быстрым взглядом вешалку.

Мужская куртка. Блядь.

То, что у нее ничего нет с Артуром, не значит, что у нее ничего не может быть с другим мужиком.

Ангелина не обязана хранить мне верность, и если у нее есть мужчина, я не имею права влезать в их отношения...

Я и не собираюсь влезать. Сломаю ему нос и обе ноги, он сам отвалит. Если успеет уползти. А Ангелу больше слова не скажу. Никогда.

Рядом с мужской курткой висит детская курточка. Серая с белым мехом.

Мать говорила, Лидия, мать Ангелины, ребенка родила. Кого, не помню. Парня, кажется. Может, это его курточка? А мужская Григория. Ну может же он у падчерицы свои вещи держать?

— Это Григория куртка? — спрашиваю Ангелину. И пальцем показываю.

Она закрывает лицо руками и протяжно стонет.

— Каренин, ты неисправим.

— Я просто хочу знать, чья куртка, — стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно более спокойно и миролюбиво.

— Григория, — Ангел отнимает ладони от лица, и я тайком выдыхаю. Значит, и куртка брательника. — Все узнал? Теперь уходи.

— Не уйду, — подхожу к ней ближе и стремительно опускаюсь на колени. Хватаю за руки и говорю быстро, чтобы не успела вырваться или перебить. — Я все знаю, Ангел. Знаю, что ничего у вас с Артуром не было. Что тебя подставили, тоже знаю. Прости, что я тебе не поверил. Я предатель, я тебя не заслуживаю, но без тебя не могу. Я только прошу, чтобы ты вернулась, чтобы я тебя видеть мог. Знаешь, как мне без тебя херово?..

Я ожидал какой угодно реакции. Что Ангелина плюнет мне в рожу. Задвинет по яйцам или просто разозлится и пошлет нахуй. И в принципе был готов к любому развитию событий. Но только не к тому, что она испуганно оборачивается на дверь и шепчет умоляюще:

— Демьян, пожалуйста, не кричи! Давай хотя бы в кухню перейдем!

Ну, пойдем, блядь в кухню...

Чувствую себя полным долбоебом, вставая с колен. Я что, жрать сюда пришел?

Ангелина, конечно, кофе с чаем не предлагает, но... Что происходит?

Она тянет меня в кухню и закрывает дверь.

— Демьян, я тебя поняла. Хорошо, я приду. Ты иди, я тут немного заболела, кашляю, — она закашливается, только я хоть и долбоеб, но отличить фальшивый кашель от настоящего пока в состоянии. — Вот и лекарства, видишь?

Показывает на стол. Вижу, не слепой. Детский сироп от кашля. И еще флакон, на котором младенец нарисован.

Недоверчиво осматриваю Ангелину. Может, и правда, ее можно детскими лекарствами вылечить? Она худенькая, хоть и высокая. Это меня таким хер вылечишь, мне разве что если ведро вылакать, то поможет. И то вопрос.

— Я выздоровею и приду, обещаю, — Ангелина подталкивает меня к двери. — Вот увидишь. Всего пару дней.

— Подожди, — высвобождаю локоть, за который она уцепилась обеими руками, — это еще не все. Я тебе принес кое-что.

Достаю из внутреннего кармана куртки флешку, вкладываю в ее ладонь. Не могу удержаться, чтобы не задержать ее руку в своих, но Ангелина отбирает руку.

— Что это? — смотрит на флешку.

— Это копия той записи. А это ссылка и пароль на облачный диск, — показываю отправленное сообщение в мессенджере. — Сама зайдешь и все удалишь.

Она растерянно смотрит на флешку в своей руке, на экран телефона. Беспомощно всхлипывает и отворачивается.

И я понимаю, что все это время Ангел «держала» лицо. Навесила маску, даже улыбалась, как будто я идиотик, и со мной надо говорить на моем же языке. А сейчас эта маска сползает, и я вздрагиваю от боли, искажающей ее милое личико.

— Уходи, Демьян, пожалуйста, — говорит она совсем другим тоном, — я не хочу тебя видеть.

Обеими руками хватаю ее за затылок, притягиваю прямо к своему лицу. Не могу удержаться, глажу большими пальцами нежную кожу на щеках.

Я бы поцеловал ее сейчас, если бы не боялся получить по яйцам коленкой.

— Не уйду, Ангел, — мотаю головой, — что хочешь со мной делай, я не уйду. Буду под твоим домом жить, пока не простишь. Я люблю тебя, Ангелина. Наказывай как хочешь, я все терпеть буду. Только не прогоняй. И не бросай...

Из глубины квартиры доносится шум. Сначала хлопает дверь, затем слышится возня и хныканье. Ангелина бледнеет, вырывается, я оборачиваюсь с недоумением.

Хныканье усиливается, к нему добавляется топанье ног по полу. Только маленьких ног. Ножек. Хозяин ножек открывает дверь в кухню и появляется на пороге.

Поправочка. Не хозяин, хозяйка. Густые кудрявые волосы всклокочены, к груди бережно прижат игрушечный медведь.

С изумлением осознаю, что и кудряшки мне знакомы, и медведь.

Это же мой клоп!

— Миланка! — восклицаю. — Что ты здесь делаешь?

***

Ангелина

Сама не знаю, на что я надеялась.

Что получится заговорить ему зубы и вытолкать из квартиры. Что Демьян слишком взвинчен, чтобы осмотреться по сторонам и сделать адекватные выводы. Что он поверит любым моим обещаниям и уйдет.

Конечно, я не собралась никуда возвращаться. Наоборот, хватать в охапку ребенка, запрыгивать в такси и бежать из города.

Был момент, я даже поверила, что у меня получилось. Когда Демьян спросил про курточку Григория. Это действительно его куртка, он забыл, когда в последний раз привозил Миланку.

У меня протекал кран, отчим снял куртку, чтобы посмотреть, а потом так и ушел без куртки. Вспомнил уже в машине, поленился возвращаться.

Но рядом висела курточка Миланки! Меня мысленно трижды бросило из холода в жар и обратно, но Демьян окинул ее бездумным взглядом и все. И прошел мимо, ничего не сказав.

И даже глядя, как Миланка идет к нам, хныча и прижимая к себе медведя, подаренного Карениным, я все еще тешу себя глупой надеждой отскочить.

Но малышка всхлипывает, трет глазки и тянет ко мне ручки.

— Мама! Мам...

И меня прорывает. Мне становится наплевать и на Каренина, и на его маму, и на всю их мажористую компанию.

Вот просто чихать с высокой горки.

Подхватываю дочку на руки, она утыкается лобиком мне в плечо, обнимает за шею.

— Крошечка моя, — глажу непослушные кудряшки, — у тебя что-то болит?

Миланка показывает на горло. Пробую губами лоб, он горячий. Вот почему она проснулась, у ребенка поднялась температура.