Разлучница. В плену прошлого - Татьяна Семакова

ли не круглые сутки вместе, со всеми этими воспоминаниями в голове, в ожидании неминуемой разлуки, хочется быть только ближе. Максимально. И это меня откровенно пугает. Один неверный шаг и наши жизни снова полетят под откос.

Мне нужен мой допинг.

Решительно сажусь, вновь меняю сим-карту и, не успев даже открыть список контактов, получаю сообщение о пропущенном вызове. Губы сами собой растягиваются в улыбке, я кладу телефон на столик и жду, когда Смолин получит ответное сообщение о том, что абонент снова в сети и позвонит мне еще раз. В этом нет особой необходимости, но получить звонок намного приятнее, чем набрать самой. Я тоже женщина. У меня тоже есть мечты и желания.

— Привет, — с улыбкой отвечаю на вызов, не заставивший себя долго ждать.

— Привет, — тепло отзывается Смолин. — Не был уверен, что ты захочешь меня слышать.

— И это правильно, — отвечаю сухо и делаю коварную паузу, прежде чем мурлычу: — Сильнее я хочу тебя видеть. — Смолин приглушенно смеется, сбрасывая напряжение, а я добавляю немного капризно: — Соскучилась.

— Потерпи, малыш.

— Сколько?

— Не знаю пока… месяц, может, меньше.

— Месяц?!

— Может, меньше.

— Уф! — выдыхаю раздраженно.

— Вик, надо закрыть вопрос, — говорит строго. — Будешь мне по телефону мозги выносить?

— Считай, это репетиция, — бурчу недовольно.

— Я тоже по тебе скучаю, — меняет тактику и тембр голоса, плавя мое сердце. — Уже и забыл, как это — с тобой. Точнее, запрещал себе вспоминать. А теперь не могу остановиться, постоянно в голове кручу и, как следствие, хожу в постоянном напряге.

— Звучит так, как будто ты собираешься мне что-то предложить, — мямлю, отчаянно краснея.

— Я прямо сейчас… — Дальше он говорит настолько неприличные вещи, что я зажмуриваюсь и закусываю губу. — Ты одна? — уточняет ненавязчиво.

— Да, — отвечаю с трудом.

— Чудно. Разденься.

— Кость, блин, я в офисе и вообще… — оглядываюсь, хотя точно знаю, что никого рядом нет. — Я никогда не занималась этим по телефону, — шиплю в трубку.

— Обожаю быть во всем первым, — отвечает нагло. — Раздевайся. И не жульничай, я услышу, что ты врешь.

— Да как же…

— Я прекрасно знаю, как ты дышишь, когда возбуждена. И как ты стонешь, когда…

— Стоп, — прерываю и резко поднимаюсь. Дохожу до двери и закрываюсь изнутри. — Как это работает? — мямлю смущенно.

— Освободи руки, — явно наслаждается моей неловкостью.

— Поставить тебя на громкую?

— Лучше вставь гарнитуру, — хмыкает.

Давлю глуповатую улыбочку и иду к своей сумочке, сейчас и дальше покорно следуя его бесстыдным указаниям.

— Завтра позвоню по видео, — обещает коварный искуситель, прежде чем отключиться.

И сбрасывает звонок! Вот мерзавец! Ничего не рассказал, усыпил бдительность, заставил меня заниматься всякими непотребствами и просто отключился! Ну, не то, чтоб заставил… но все равно! Возмутительно. Тем не менее, перезванивать, на удивление, не хочется: знаю, что бессмысленно.

Одеваюсь, подкладываю под голову свою сумку и почти мгновенно засыпаю.

Глава 19

Переживания, долгая дорога и бессонные ночи сделали свое дело: я проспала до самого вечера. Проснулась одна, в пустом офисе, залитом лучами заходящего солнца. Так красиво и так одиноко, что рука сама собой потянулась к телефону, хотя мозг еще не успел определиться, кем бы мне хотелось заполнить пустоту.

Снимаю блокировку и вижу сообщение от Смолина с одним-единственным красным сердечком. Мило и приятно, но, повинуясь порыву, в ответ отправляю такое же, только разбитое пополам. Опомнившись, хочу удалить, но не успеваю: Смолин читает и набирает ответное сообщение.

«Знаю, малыш», — приходит через несколько секунд.

«Я работаю над этим», — добавляет следующим.

«Знаю», — стараюсь быть сдержанной.

«Я могу тебе звонить, если появятся вопросы по делу?».

«Конечно, в любое время».

Откладываю телефон и иду в кабинет начальника, чтобы эти самые вопросы поднакопить. Смотрю на стену и задаюсь лишь одним — что, если и мой брат, и Марина, погибли случайно? Нет никакого заговора, как нет и смысла. Есть лишь две трагедии.

Они вместе так долго, что желание завести детей становится естественным и логичным. Что, если не получалось? Марина услышала от кого-то из многочисленных знакомых о той бабке, поехала к ней, и когда наконец-то забеременела, захотела отблагодарить. И попала в ту же ловушку, что и остальные женщины, но умереть могла не от травмы головы, а от потери крови, к примеру. И кровотечение могло спровоцировать падение, но по причине отсутствия повреждения костей, спустя годы в земле можно только догадываться. А Андрей не смог до нее дозвониться, или они условились, что она наберет ему, как доберется, обычное дело, но не только не позвонила, но и на его звонки не ответила. Он и сорвался, прямо с деньгами. Которые испарились…

Аквалангисты предприняли шесть попыток. Андрея наверняка нашли раньше и искали целенаправленно деньги. А именно, рюкзак брата, с которым он всегда ездил. Кажется, будто шесть попыток — это много. Но лишь на первый взгляд, когда не знаешь, какая сумма на кону. Так отчего же перестали? Уж не из-за того ли, что деньги все-таки нашли?

Взбудораженная своим «открытием» несусь в приемную за телефоном и сразу же набираю Смолину.

— А что, если они нашли деньги?! Нашли рюкзак! — выпаливаю, едва он отвечает.

Костя какое-то время молчит, потом чуть слышно вздыхает и только после этого отвечает вопросом на вопрос:

— Я дебил?

— Нет, — брякаю также после паузы.

— Вот тебе и ответ, детектив ты мой луковый.

— А можно немного подробнее? — держусь из последних сил, чтобы не обидеться.

— Я лично следил за каждым погружением аквалангистов. С шестой попытки нашли рюкзак, но пустой.

— А с какой — Андрея?

— Со второй. Первый раз искали не там. Он оказался слишком далеко от мотоцикла.

— Ясно, спасибо, — отвечаю скупо и хочу отключиться, но он хмыкает:

— Много ты выяснила?

— Знаешь, да, — говорю с вызовом.

— Ну-ка, — подначивает и наверняка ухмыляется.

— Не скажу, — вредничаю.

— Потому что ничего не выяснила. Признайся, — использует мое же словечко, — ты просто хотела услышать мой голос, но не хотела звонить без повода.

— Поначалу, — честно играю по придуманным собой же правилам.

— Вик, это не требуется, — отвечает неожиданно мягко. — Если хочешь позвонить — просто позвони.

— И как надолго тебя хватит? — бурчу по инерции, хотя от его слов все обиды враз улетучились.

— Надолго. На долго и счастливо, малыш.

— Обещаешь?

— После того, как разберусь со всем.

— Обещать обещание, — фыркаю, — только ты на подобное способен.

Смолин сдавленно смеется.

— Какой есть. И да, ты можешь позвонить, когда захочешь, но я не всегда смогу ответить. И не всегда получится говорить долго.

— Поняла, — вздыхаю и грустно улыбаюсь. — Пока.

— Пока, малыш. Ты в