Злые клятвы - Джо Макколл

— Черт возьми, — ругаюсь я себе под нос и бегу к запасному выходу. Хиро и Ватару следуют за мной, а Джерард остается в банкетном зале. Подруга Эвелин, Элизабет, стоит на коленях рядом с Сайто, пытаясь остановить кровотечение из его живота рукой.

Я быстро жестом призываю ее молчать, приближаюсь к ней и становлюсь рядом с ней на колени. Она кивает, в ее широко раскрытых глазах отражается страх, когда она указывает на переулок, ведущий на оживленные улицы Французского квартала. Мой палец сжимает спусковой крючок пистолета, пока я осторожно иду по коридору.

Мое зрение окрашивается красным от ярости и беспокойства, когда я замечаю мужчину, удерживающего Эвелин сзади, направляя пистолет ей в голову. Глаза Эвелины расширены от страха, но она борется с ним, пытаясь отбиться.

Это моя девочка.

— Заткнись, сука, — рычит на нее мужчина, его губы скривились в угрожающей усмешке. Его глаза жесткие и холодные, но когда они останавливаются на мне, я вижу, как в них просачивается ужас — вдвое больший, чем у моей жены. Я напрягаюсь, когда он прижимает дуло пистолета к ее голове, заставляя ее издать небольшой крик боли.

— Брось пистолет, — приказываю я сквозь стиснутые зубы. — Или я всажу тебе пулю в череп.

Мужчина, который все еще выглядит напуганным, крепко держит Эвелин и сильнее прижимает пистолет к ее голове.

— Сделай это, и у нее будет такая же дырка, — шипит он. Моя жена хнычет, слезы текут по ее лицу. Моя кровь кипит от ярости при виде ее боли и страха, но я заставляю себя сохранять спокойствие. Я нужен ей сейчас больше, чем когда-либо, и я ни на секунду не позволю ей поверить, что она сегодня умрет здесь.

Мой взгляд встречается с заплаканным лицом Эвалин. Одна сторона красная и опухшая, четкий отпечаток руки выделяется на безупречной коже. Моя кровь вскипает при виде ее ран, мой гнев только усиливается. Как смеет кто-то причинять вред тому, что принадлежит мне? Независимо от истории нашей семьи или отсутствия любви между нами, Эвелин по-прежнему является моей обязанностью защищать и охранять изо всех сил.

— Ты окружен, — рычу я мужчине. — Живым отсюда тебе не выбраться, так что отпусти мою жену, — он на мгновение колеблется, прежде чем ответить, его горло тревожно подпрыгивает.

— Если я не доставлю ее, я умру, — хрипло говорит он. — В любом случае я ходячий труп.

Как бы я ни хотел попытаться положить конец этому противостоянию раз и навсегда, я не могу рисковать причинить вред Эвелин в процессе. Но когда кажется, что выхода нет, моя жена делает нечто совершенно неожиданное. Одна из ее рук, которая цеплялась за руку через ее горло, пробирается под руку, держащую пистолет, и быстрее, чем кто-либо из нас может среагировать, ей удается освободить достаточно места между пистолетом и ее головой, чтобы я мог взять ее и выстрелить.

Не долго думая, я нажимаю на курок и стреляю этому ублюдку в голову. Его тело отдергивается назад, мозговое вещество разбрызгивается на лицо и платье Эвелин. Мужчина падает назад, и его тело бесцеремонно падает на пол, безжизненное.

Я вздыхаю с облегчением и бросаюсь к Эвелин, быстро проверяя ее на предмет травм. Несмотря на окружающую нас кровь и запекшуюся кровь, все, о чем я могу думать, это то, как я благодарен за то, что она взяла дело в свои руки и боролась за свое выживание. Возможно, ее разочарует то, что я никогда не полюблю ее, но однажды она поймет, что я всегда буду защищать ее превыше всего. Моя преданность и преданность делу ее безопасности никогда не поколеблются.

Обнимая свою жену, окруженную хаосом и разрушением, я знаю в своем сердце, что сделаю все возможное, чтобы ей больше никогда не причинили вреда. Никто и никогда не тронет Эвелин Накамуру, не столкнувшись с серьезными последствиями. Это я обещаю ей как ее муж и защитник.

Руки Эвелин крепко обнимают меня, ее голова прижимается к моей груди, и она глубоко вдыхает. Запах моей кожи, кажется, успокаивает ее, и я чувствую, как ее тело расслабляется рядом с моим. Моя рука нежно скользит по ее спине, шепча ей на ухо успокаивающие слова утешения. С каждым вздохом она, кажется, отпускает страх и напряжение, охватившие ее несколько мгновений назад. В этот момент наши тела переплетаются, как две части головоломки, и она находит утешение и безопасность в моих объятиях.

Когда она начинает успокаиваться, я делаю шаг назад, обхватив ее лицо руками.

— С тобой все в порядке? — спрашиваю я, смахивая кровь мужчины с ее щек большими пальцами.

Ее горло тревожно дергается, но она кивает, дрожа всем телом.

— Эм… мы можем… мы можем пойти домой?

Что-то внутри меня согревается, когда она называет пентхаус своим домом.

— Прости, искорка, — честно говорю я ей. — Но мы пока не можем идти домой.

Ее лоб морщится.

— Почему нет? Я хочу переодеться и принять душ… — она делает паузу. — В отбеливателе.

— Свадебный прием, — рассказывает ей Хиро. Челюсть Эвелин отвисает.

— Извини, — она держит руки перед собой. — Чертов свадебный прием? Наша свадебная церемония только что была удалась, и ты хочешь пойти на свадебный прием?

— У нас нет выбора, — пытаюсь я ее урезонить.

— У меня в волосах чья-то чертова кровь, Кензо! — она кричит на меня. — Мозговое вещество мужчины распространилось по моему платью и лицу. Моего телохранителя застрелили, а ты хочешь пойти на чертов свадебный прием?

— Ну, если так выразиться, — пытается пошутить Ватару.

Хиро рычит на него:

— Какого черта, чувак?

Ватару пожимает плечами.

Качая головой, я делаю вдох.

— Сайто уже едет в больницу, — говорю я ей. Мои люди эффективны, когда дело доходит до подобных вещей. О Сайто позаботятся лучшие хирурги города. Тело в зале для церемоний уже будет убрано, а кровь и пули убраны. — У нас не будет приема еще два часа, верно? У тебя будет достаточно времени, чтобы принять душ и подготовиться.

— Почему? — она умоляет. — Нет оснований для проведения приема. Ты получил то, что хотел. Все высшее общество Нового Орлеана знает, что мы женаты.

Сжав челюсти, я изо всех сил стараюсь не огрызнуться на нее.

— Мы должны показать им, что мы не будем сжиматься. Тот, кто послал этих людей, находится в этой толпе. Нам нужно выяснить, кто.

Эвелин в раздражении всплескивает руками.

— К черту, — не говоря больше ни слова, она уносится прочь, а за ней следует шквал гнева. Я киваю Ватару, который послушно следует за ней. Она