Жестокие клятвы - Джо Макколл

укусить мою мочку уха. Покалывание освещает мои нижние области. Столько терапии. Так много. Я утону в них, когда все это закончится. Если я проживу так долго. — Тем скорее я смогу погрузить свой член в твою тугую девственную киску.

Да. Смерть от внутреннего сгорания.

ГЛАВА 21

Адриан

Щеки Вани все еще горят от моих предыдущих комментариев, пока я веду ее в подвал, где находится моя медицинская бригада. Через несколько секунд она покраснеет по совершенно другой причине. Я даже держу пари, нападет она на меня или нет. Независимо от того. Это не изменит результата того, что должно быть сделано.

Во всяком случае, она должна быть благодарна, что я так пристально за ней слежу. Черт, она должна чувствовать себя ценной. Я никогда не делал этого даже для своей покойной жены. Ее приходы и уходы были ее делом. Не моим. С греческой принцессой все по-другому. Одержимость горит в моих жилах всякий раз, когда она уходит из моего поля зрения. Когда я вижу ее, когда она в моем присутствии, необходимость обладать ею зажигает во мне огонь, который невозможно игнорировать.

Вот почему я не мог ее выдать.

Ну, это одна из причин.

— Куда мы идем? — спрашивает она, ее голос дрожит, когда я тяну ее за собой. Господи, она всегда полна чертовых вопросов. Это чудо, что я ее не отдал. Обычно постоянные допросы меня раздражали. Я убивал мужчин за то, что они постоянно приставали ко мне бессмысленной болтовней, но когда дело касается ее, я не могу не чувствовать себя немного менее убийственным.

Немного.

— Всегда задаюсь вопросом, — усмехаюсь я. — Просто делай, как я говорю, и следуй за мной, — я слышу, как она фыркает позади себя, и улыбаюсь. Ей не нравится, когда ее держат в неведении.

Мы продолжаем молчать, пока я не открываю дверь в небольшой медицинский отсек, который удерживает меня и моих людей от ненужных поездок в больницу. Возможно, я владею большей частью Вегаса, но и мои враги тоже. Не каждый полицейский или врач у меня на зарплате. Достаточно одного оплачиваемого врача или медсестры, чтобы вставить что-нибудь в капельницу, сделать неправильный разрез на операционном столе, и мне конец. Одному из моих людей конец.

Я этого не потерплю.

— Босс, — приветствует меня Эрик, когда мы выходим на открытое пространство. Это современное состояние. Будь то грипп, царапины, диабет, роды и т. д., у доктора Мэдсена есть для этого все необходимое. По большей части он приезжает на дом к семьям моих людей. Таким образом, никому из членов семьи не придется приезжать сюда и находиться в моем пространстве без необходимости. Мы начали это пару лет назад, когда одна из жен моих людей привела своего ребенка за то, что он сломал ему палец, в то время как один из моих людей лежал на столе с огнестрельным ранением.

Ребёнок был очарован. Мать не была.

— Все готово? — спрашиваю я его, крепче сжимая ее запястье. Я не хочу, чтобы она сбежала. Не то, чтобы она далеко ушла. Он кивает головой и жестом просит Иону, своего помощника, откатить поднос в сторону одной из смотровых залов. Я не скучаю по прищуренным глазам Ионы, но игнорирую это. У этого человека всегда было плохое отношение. Честно говоря, я не понимаю, почему Эрик его терпит.

— У нас все готово, — его взгляд падает на Ваню. — Пожалуйста, сядьте сюда, мисс Кастельяно. Уверяю вас, это не займет много времени.

Она отстраняется от моей хватки, как и было предсказано, ее глаза расширяются.

— Что не займет много времени?

Моя хватка не ослабевает, когда я притягиваю ее к себе и веду ее борющееся тело к доброму доктору.

— Эрик собирается дать тебе шанс, — говорю я ей. — Ты едва почувствуешь это, — она качает головой.

— Пока ты не скажешь мне, что это такое, — шипит она на меня, все еще борясь.

— Устройство слежения, — невозмутимо говорю я, заставляя ее сесть.

— Пошел ты, — она бросается в сторону, рассыпая содержимое подноса, и оно с грохотом падает на землю. Ее ступня выдвигается и касается бедра Эрика. Он морщится, но в остальном остается стойким.

— Хватит, Ваня, — рявкаю я, прижимая ее к лежаку. Но она не останавливается. Ее движения становятся безумными, она царапает и кусает все, что приближается к ней.

Черт, какие у нее острые зубы, думаю я, когда они впиваются мне в руку. Делая то, что нужно, я сажаю ее за талию на шезлонг. Я хватаю ее за запястья левой рукой и наклоняюсь над ней, пока ее руки не вытягиваются над головой. Моя свободная рука опускается на ее лицо, заставляя ее посмотреть в сторону. Она фейерверк, и мне требуются почти все мои силы, чтобы удерживать ее в таком состоянии, пока Эрику не удается засунуть трекер под слой подкожной кожи на ее шее.

Ваня хнычет и замирает, но я не успокаиваюсь.

Когда Эрик закончил, он вытаскивает иглу из ее шеи и накладывает небольшой пластырь на место введения.

— Он уже должен передавать, — говорит он мне, отступая назад, чтобы навести порядок, который моя будущая жена создала в его первозданной рабочей среде. Он ненавидит беспорядок.

— Спасибо, Эрик, — говорю я, отпуская Ваню из рук. Меня охватывает удивление, когда ее крошечный кулачок касается моего лица. Железо наполняет мой рот горьким привкусом.

— Как ты, черт возьми, смеешь! — кричит она мне. Как я и предсказывал. Вспыльчивая и краснолицая. — Прости, мешок дерьма. Ты чертов ублюдок, чертов засранец. Кем же ты себя возомнил?

Я делаю глубокий вдох, сосредотачиваясь, потому что, если я этого не сделаю, я трахну ее прямо здесь и сейчас, чтобы показать ей, кто здесь босс.

Черт побери меня.

— Ваня, — предупреждаю я ее. Это бесполезно. Ее тирада обзывательств только начинается. Протянув руку, я хватаю в кулак несколько ее темных локонов и притягиваю к себе. Ее крошечные кулачки бесполезно стучатся по моей груди. Как бабочка в торнадо, не готовая быть унесенной ветром.

— Отпусти меня, скотина, — кричит она, и