Рябиновый костёр - Жанна Даниленко

было обсудить не только учёбу и преподавателей, но и мальчиков. С последними не везло ни ей, ни Маринке. Те двое, что учились с ними в одной группе, уже встречались с кем-то, а времени на знакомства и свидания после занятий практически не оставалось — надо же и в магазин, и маме с готовкой помочь, и полы помыть.

Так пролетел первый курс, за ним второй, и вот уже и третий подходил к концу. В один из весенних дней их преподавателя, известного в городе кардиолога, вызвали на консультацию к беременной, и он взял с собой несколько студентов, в том числе Дашу и Марину. Конечно, профиль был не тот, но посмотреть уж очень хотелось. Именно там, в отделении патологии беременности, Даша впервые увидела доктора Рябину. Нет, внешне он совсем не произвёл на неё впечатления. Она лишь отметила, что у молодого врача очень выразительные глаза и необыкновенно красивые руки.

А потом была консультация пациентки, и кто её проводил — то ли преподаватель, то ли акушер-гинеколог, хорошо разбирающийся в кардиологии, — было непонятно. Даша просто влюбилась в его голос, манеру говорить, логику доказательной базы. Преподаватель с восхищением смотрел на молодого коллегу.

— Где вы учились, Фёдор Сергеевич? — спросил он.

— В Сеченовском Университете.

Восхищение сменилось уважением.

— А к нам какими судьбами? — поинтересовался кардиолог.

— У меня жена местная.

Даша помнила, как защемило сердце после его слов, хотя она и не понимала почему, Фёдор Сергеевич ей даже не понравился внешне.

Потом ей и Маринке разрешили присутствовать на операции кесарева сечения. Она своими глазами увидела, как работает врач, слышала первый крик новорожденного, наблюдала за всеми манипуляциями и вдруг ощутила такой восторг, такое невероятное чувство восхищения всем происходящим, что поняла: это и есть её путь. Да, ей безумно захотелось оказаться на месте Фёдора Сергеевича, ну или, на крайний случай, его ассистента.

Мама её порыв не одобрила, посчитав, что достаточно стать медсестрой, а идти в университет и учиться ещё столько лет — это слишком. Даша не стала спорить, но поменять специализацию всё же рискнула, переведясь на «акушерское дело». Марина её рвения тоже не разделила и осталась учиться на «сестринском». Теперь они с подругой виделись гораздо реже, и это не могло не отразиться на отношениях.

А потом Маринка устроилась на работу и ей стало совсем не до Даши, которой предстояло учиться ещё целый год.

Общение с подругой сошло на нет. Даша жалела об этом, потому что ближе Маринки у неё никого не было. Мама не в счёт, потому что мама есть мама. С ней можно не сойтись во мнениях, даже разругаться вдрызг, а потом вместе пить чай на кухне и говорить об учёбе, работе, да о чём угодно, кроме личного. Так у Даши нет никакого личного, так что и говорить не о чём.

Даша почти задремала, когда на её плечо опустилась рука Федора Сергеевича.

— Прости, я уснул, — тихо произнёс доктор. — Но конфеты не ел, так что можем предаться греху в виде совместного чаепития и поглощения сладкого. Ты не против?

Даша лишь головой замотала. Какой там против! Она уж и не надеялась, а он, оказывается, всего лишь уснул.

— Тогда иди в ординаторскую и ставь чайник, хозяйничай, а я в приёмный спущусь, если там всё тихо, то сразу вернусь, если нет — позвоню.

Фёдор вернулся быстро, но Даша успела накрыть стол. С аппетитом отведал беляши и кусочек пирога и сказал, что никогда такого вкусного есть не доводилось. Было приятно слышать похвалы в адрес мамы, а ещё лучше было бы, если бы они адресовались Даше, но, увы, готовила не она.

— Мама-то твоя где работает? — спросил Рябина, допивая чай.

— В детской инфекционной, — отвечала Даша, — она сутки через двое, а в свободные дни готовит, печёт торты на заказ.

— Отец?

— Я его не видела никогда, — смутившись, ответила Даша. Отвечать на вопросы об отце она не любила: правду говорить стыдно, а врать, придумывать что-то — очень не хотелось.

— Прости, я не хотел тебя задеть, — извинился Фёдор Сергеевич и тут же заметил: — Мне удивительно, что ты в постовые устроилась. По образованию акушерка, вот и шла бы в родзал.

— Меня и сюда брать не очень хотели, студентка же.

— Надо подумать, что можно сделать, тебе практика нужна, чтоб к окончанию учёбы стала хорошим специалистом. Или в планах замуж и свои дети?

— Нет, мне бы образование получить, — пожала плечами Даша, а потом до неё дошёл смысл сказанного Рябиной и она вспыхнула: — Но вы же тоже работали во время учёбы! Я знаю, мне Вера Николаевна рассказывала.

Фёдор Сергеевич улыбнулся и пододвинул к Даше коробку с конфетами.

— Я просто на дежурства ходил, а чтоб на системной основе да через отдел кадров — нет, не работал. И графика у меня никакого не было, просто хотелось всё делать своими руками, и, знаешь, оно пригодилось. Я после интернатуры рванул в Африку.

— Расскажете? — заинтересованно спросила Даша и сама не заметила, как положила конфету в рот, облизав пальцы.

Фёдор Сергеевич на секунду завис, наблюдая за ней, и потом, к её удивлению, покраснел и закашлялся.

— Да что рассказывать… — отвернулся он. — Молодой был, глупый, думал, что убежать от себя труда не составит. Предвосхищая твой следующий вопрос, скажу, что от себя не убежал, зато приобрёл бесценный опыт.

— А первая пациентка? — Даше стало жутко интересно послушать про реальные подвиги, а не выдуманные. Не стал бы Рябина сочинять что-то и придумывать, в отличие от того же заведующего, который в своём стремлении выглядеть героем и рыцарем в сияющих доспехах был похож на петуха, только и умеющего, что горло драть.

— Это было запоминающееся дежурство, — начал своё повествование Фёдор Сергеевич, — такое, что врагу не пожелаешь. Воняло от поступившей знатно и не только перегаром. Такой типичный бомжовый запах, от которого отмыться трудно. Так вот, привезли это рожающее чудо откуда-то с улицы, в алкогольной коме, с доношенной беременностью и полным раскрытием. Родила дама нормально, быстро, без единого разрыва, легко, не приходя в сознание, лишь стонала и бессвязно бормотала что-то, а потом вообще просто заснула, громко похрапывая и дыша ядрёным перегаром, да и ребёнок родился без осложнений, с вполне приличным весом за три кило, не помню уже сколько точно. Под руководством неонатолога я самостоятельно обработал пупок, обмыл и запеленал малышку. Тут поступила ещё одна роженица с аварии, детский врач там явно был нужнее, и он ушёл, а я с этой горе-мамашей и