Три месяца на любовь (СИ) - Евстигнеева Алиса

— Что её беречь надо, — нехотя признался брат.

— А ты?

Я стояла, открыв рот, и с ужасом наблюдала за их диалогом, слабо понимая, что, собственно, происходит.

Родя молчал, а потом и вовсе опустил взгляд вниз.

Кажется, я теперь точно знала, кому нужно было пойти работать в школу и укрощать зарвавшихся подростков.

Так и не дождавшись ответа, Андрей подытожил:

— Я о том же. Света! — резко обратился ко мне. — Иди отдыхай, мы будем готовить обед…

— Но… — начала было я, но меня категорично прервали.

— Отдыхать, я сказал.

И ошарашенная я вышла из кухни.

***

Ужин мужики приготовили. Правда, только со второй попытки, благополучно спалив первый. Оба отвлеклись на что-то там и… не уследили за моей плитой, которую мне по итогу пришлось ещё и отмывать. Во всём остальном вечер прошёл смирно-мирно, но мне так и не удалось избавиться от охватившего меня беспокойства, из-за чего я ощущала себя как на иголках.

Когда Родя был отправлен домой, перед этим, пока я развлекалась отмыванием плиты, успев ещё пару часов порубиться с Французом в приставку, а прихрамывающий Андрей вышел из душа в чистой футболке (явно не моей) и уселся рядом на диван, моё любопытство взяло верх:

— Откуда у нас взялась приставка?

«Нас» вырвалось как-то совсем непреднамеренно, но Андрей, к счастью, не заметил или же просто не придал значения, в отличие от меня, затаившей дыхание.

— Твой брат привёз.

— Он был у тебя дома? — изумлённо изогнула бровь.

— Думаешь, не надо было? — наигранно ужаснулся он. — Ну да, с такой-то наследственностью, старшая сестра — дебоширка, племянницы — авантюристки…

— Эй! — от души треснула Андрея по плечу под его раскатистый хохот.

— Ну вот, она ещё и дерётся.

— Я тебя серьёзно спрашиваю. Родион был у тебя дома?

Он посмотрел на меня непонятным взглядом.

— Хорошо. Отвечаю серьёзно. Твой брат пришёл извиняться, а любая вина, как известно, требует сатисфакции, то бишь первой крови.

Закатила глаза.Если это «серьёзно», то я балерина.

— В общем, он сгонял ко мне домой, привёз приставку, парочку чистых трусов…

— И футболок…

— И футболок, — кивнул Исаев. — Я, конечно, могу и голым походить, но решил тебя не смущать.

— Меня?

— Тебя, — подтвердил нагло.

— Можно подумать, что я там чего-то ещё не видела.

— Светлана Анатольевна! — опять переигрывал он. — На что вы такое намекаете?!

— Прекращай, — едва сдерживая смех, велела ему. Оставаться собранной и никак не реагировать на его выходки было выше моих сил.

Андрей наклонился совсем близко к моему лицу и наши губы встретились. Поцелуй получился глубоким и неспешным. Как говорится, с чувством, с толком, с расстановкой.

Когда дыхание сбилось окончательно, а моя рука своей жизнью поползла по его бедру, Француз раздосадовано рыкнул и, прервав поцелуй, прижался ко мне своим лбом.

— Видимо, всё ещё не сегодня, — заметил хрипловато.

— Ну нет, — едва ли не застонала я, — не притворяйся, ещё час назад ты вполне успешно путешествовал по моей квартире.

— Ведущая мышца была не задействована, — пояснил печально, но почти тут же расплылся в довольной улыбке. — Но, знаешь, мне нравится, когда инициативу проявляешь ты.

— Да ну тебя, — скривилась я и попыталась отстраниться, дабы скрыть смущение от того, что меня раскусили. В моей голове инициатива странным образом приравнивалась к навязыванию. Причём это касалось только меня, если же инициатива исходила от Андрея — всё было более чем в порядке.

Такой загон был странным даже для меня, но в глубине души я понимала, что Лера была права — свободные отношения не мой формат. И не потому, что гипотетически в них мог появиться кто-то другой (этот вопрос мы как раз решили), а вот всё остальное… Просто я не могла понять, что можно делать, а чего нельзя, ибо в эту авантюру ввязалась отнюдь не ради секса. А именно из-за душевного притяжения к Андрею, что, в свою очередь, мне казалось едва ли не нарушением наших договорённостей, ведь, по-хорошему, там, где есть чувства, есть и отношения. А мы договаривались, что постараемся без вот этого всего.

Но в этот вечер мы вновь занимались чем-то, что не укладывалось в рамки наших «не-отношений». Из-за болезненных гримас Француза с поцелуями и ласками пришлось завязать, что, впрочем, не помешало мне просто прижаться к его боку и положить голову ему на плечо. Исаев, тяжко вздохнув под мой насмешливый шёпот: «Симулянт!», щёлкнул пультом телевизора. Так мы и просидели пару часов под язвительные комментарии Константина Ивлеева, который в знаменитом шоу измывался над поварами. И клянусь, для меня это было прекраснее любой телесной близости, хотя лёгкое напряжение внизу живота подсказывало, что это тоже было бы не лишним.

А потом издевательства над поварами сменились заставкой не менее знаменитого шоу про невест, которые с восторгом вещали с экрана о том, каких замечательных женихов они себе отыскали.

— Свет, — нарушил наше молчание Андрей, — можно спросить?

Заход меня удивил. В обычной жизни тактичностью данный мужчина не отличался.

— М-м-м, да? — отозвалась не совсем уверенно.

— Помнишь, в ту ночь, когда мы познакомились…

Обтекаемость формулировки я оценила.

— В ту ночь, когда я на тебя свалилась.

— И это тоже, — улыбнулся он. — Ты потом расплакалась, что не хочешь замуж.

Сердце в груди сделало неприятный кульбит. Запомнил, гад.

После слова «замуж» повисла натяжная пауза. Наверное, Француз ждал, что я сама продолжу его мысль, либо же просто подбирал слова. Торопить его я не собиралась, а уж тем более по собственной воле развивать тему дальше.

— У тебя какая-то… неприятная история, связанная с замужеством?

— Да нет, — как можно более беззаботно пожала я плечами. — Замужем не была, ни к чему такому не привлекалась.

— Тогда чего разревелась?

Вот же привязался!

— Я в тот вечер пьяная была в дрова. Странно, что я ещё только над этим разрыдалась, а не потому, что птичку жалко.

— Ну а всё же? — продолжил проявлять чудеса проницательности мой собеседник.

— Да просто… — сделала какой-то непонятный жест рукой и зависла. Не знаю почему, но врать в этой ситуации у меня получалось плохо. Всему виной был такой уютный вечер, проведённый в его объятиях и заставивший потерять бдительность.

— Что просто?

До бабушки-следователя Андрею было далеко, но тёмный взгляд смотрел настолько проникновенно, что, казалось, заглядывал прямо в душу.

— Просто… всё на одно навалилось. Я же в тот день объявила об уходе из школы.

— Ага, — кивнул он головой, поощряя меня продолжать.

— Ну, и это активизировало нескольких моих коллег в плане… устройства моей личной жизни. Есть женщина, учитель начальных классов, она пришла ко мне и давай… сватать мне своего сына. Описывая во всех подробностях, какое он чудо, только вот необщительное: дом-работа, дом-работа… Даже намекала, что даст нам денег для переезда в Питер.

— Тебе не зашёл переезд в Питер? – хмыкнул Исаев.

— Мне не зашёл маменькин сынок, который и после тридцати в полном подчинении у матери.

— Так, — в очередной раз кивнул он. – А реветь-то чего?

— Ну а после… была ещё парочка неприятных разговоров на эту самую тему, где кандидаты были один веселее другого. Видимо, все решили, что я ухожу из школы в поисках мужа.

Исаев завис, переваривая мои слова, а я уже было решила, что такой вариант его вполне устроит. Ведь это была чистая правда, ну или вернее — полуправда.

Но у Француза неожиданно проснулись способности к аналитическому мышлению. Либо они были у него всегда, а он попросту их мастерски скрывал.

— И всё равно непонятно.

— Забудь, — предприняла попытку соскочить.

— Да нет, подожди. Такое поведение, просто это на тебя не похоже. Чудить — да. Во всякую хрень влипать — да. Но не истерить. Не верю, что ты могла расстроиться из-за чьего-то глупого сватовства.