Замуж за незнакомца - Лина Манило

– Отличное качество, – беру со стола карандаш и кручу его в пальцах.

– Так вот. Мы его ищем, его след простыл, а это звонит, как ни в чём не бывало, голос спокойный и тебя требует, – Захар ниже наклоняется, а на шее напрягаются жилы. – С какого лысого хера твой тесть от меня что-то требует? Я ему кто? Мальчик для битья? Посыльный?

Захар откровенно не в духе, и я его понимаю. Брат гордый, хамство заглатывать по гланды не умеет.

– Он там не окосел часом? – продолжает, а тоном можно врагов на части рубить. – Ты передай ему ещё раз, что я ему не зять, чтобы наезды терпеть. Можешь даже матом.

– А его зять, думаешь, будет терпеть наезды?

Захар отталкивается от стола, идёт обратно к двери, обдумывая ответ.

– Не знаю, Старший. Может, у тебя от любви башню совсем снесло, и ты стал мягким, как масло.

Он пожимает плечами и пятернёй волосы назад зачёсывает.

– Включи телефон, – советует брат и снова скрывается за дверью, мягко прикрыв её за собой.

Мне не понравился этот разговор. И намёки брата тоже. Захар безоговорочно верит мне, но последнее, чего бы мне хотелось – чтобы брат думал, что меня можно согнуть. Нехорошо это. Не в тот момент, когда Рустам раскинул сети. Сейчас нужно вместе держаться, а не накидывать кучи дерьмища на вентилятор.

Я достаю телефон из кармана пиджака. У меня есть личный номер, о существовании которого знают очень немногие. После нашего договора, Архипов автоматически вошёл в ближний круг, стал частью семьи, и это не обсуждается. Таковы законы.

Экран загорается, я жду, когда загрузятся данные и смотрю в окно. Где столько времени был Архипов? Почему объявился именно сейчас? Звонил ли он Тине или до сих пор игнорирует собственную дочь?

Я не знаю, как правильно воспитывать и любить своих детей. Подозреваю, что расстраивать единственную дочь – очень плохая идея. Особенно вскоре после того как выпихнул её замуж за левого чувака. Как бы ей и так стресса хватило, да?

И какого чёрта он считает, что может разговаривать с моим братом, как с щенком подзаборным?

Стоит аппарату найти сеть, раздаётся стандартная мелодия звонка, а на экране появляется имя тестя.

Роман Егорович, радость-то какая.

– Кирилл Олегович, – и без того скрипучий голос Архипова, искажённый динамиком, звучит вовсе зловеще.

– Вы дочери звонили? – хочется добавить что-то едкое, вероятно матерное, но пусть с ним. Старик и так одной ногой в могиле.

– Кирилл, со своей дочерью я сам разберусь, – заявляет абсолютно спокойным тоном, а я вспоминаю, что именно вот так, буднично, он просил меня жениться на Тине.

Скорее, даже требовал, точно зная, что я не откажусь.

Тина любит его, а я так и не понял, как отношусь к новому родственнику.

– Нам надо встретиться. Срочно.

– Может быть, тон сбавишь? – спрашиваю спокойно. – Не знаю, что ты себе придумал, кем себя возомнил, но тут тебе не мальчики на побегушках. Орать на людей будешь в другом месте. Усёк? Я доходчиво объяснил?

Архипов молчит и тяжело дышит.

– Кирилл, извиняться не буду, но я тебя услышал, – смягчается, скидывает с себя браваду и говорит мягче: – Но нам действительно нужно встретиться. Это очень важно. И да, судя по тому, что меня не перекинуло в роуминг, медовый месяц сорвался.

В трубке что-то пищит, клацает, и это напоминает звук медицинского оборудования.

– Я скину тебе адрес, это недалеко. У меня мало времени, поторопись.

Точно. Больница.

– Вы там как?

– Ну уж тебя дождусь, не помру, – хмыкает и явно усмехается. – Меня тут хоть порезали немножко, но очухался, дышу пока.

– Она не знает?

– И, надеюсь, что не узнает до поры до времени. Не надо ей меня в таком состоянии видеть.

– Смотрю, принимать решения за Тину – ваш коронный номер. В цирке с ним не пробовали выступать?

– Я бы посмеялся, если бы у меня не был живот исполосован.

– Хорошо, жду адрес.

– Я могу на тебя рассчитывать? Не скажешь Тине? Я найду для неё слова, но сам.

В тоне снова появляется стальная твёрдость, но быстро сменяется усталым вздохом.

– Если бы не могли на меня рассчитывать, вряд ли я стал вашим зятем. Жду адрес.

Кладу трубку, отбрасываю телефон в сторону. Он приземляется на папку с бумагами, а я поднимаюсь на ноги и иду к бару. Бухать не хочется и некогда, но в недрах холодильника есть минералка – мне срочно нужно утолить жажду, пока изнутри не разорвало на части.

Обычно, у меня холодная голова. Я скор на расправу, но ничего не делаю в порыве гнева. На всё всегда есть причина, но то, что вытворил Алиев…

Развязать войну, утопить город в крови – и это сейчас, когда кланы давно успокоились, и можно легально вести бизнес, не воюя. Но одному мелкому засранцу мало, ему нужно взобраться на самый верх любой ценой. А для этого нужно разобраться со мной, устранить, унизить, забрать мою бабу. Тварь.

Приходит сообщение от Архипова – адрес частной и хорошо охраняемой больницы. Теперь понятно, почему мои не нашли тестя. Такая клиника, в которой информацию о пациентах берегут почище государственной тайны, идеальное место, чтобы исчезнуть.

Ну что ж ты, Роман Егорович, так не вовремя решил копыта отбросить? Пожил бы ещё, а?

Глава 19

Тина.

Я смотрю на себя в зеркало. Похудевшая, осунувшаяся, с красной после палящего тропического солнца. Придвигаюсь ближе, трогаю пальцами нос, а с него шелуха слезает. Как изменилась, а? Саму себя не узнаю, от переживаний с лица спавшая.

Теперь я женщина – бьётся в голове стыдная мысль. Мысль, от которой кожа покрывается мурашками, а щёки горят. Я ведь ничего такого не хотела, даже не думала, но случилось и теперь приходится жить с этим. И самое удивительное – мне не хочется об этом волноваться. С Кириллом было… хорошо. Очень! Настолько, что от воспоминаний между ног сладко тянет, а соски твердеют.

Я хочу повторения. Снова испытать всю эту гамму диких эмоций, ощутить себя пленницей сильного большого мужчины, растворяться в нём и полностью доверять. Хочется, и стыдиться желаний, когда наедине с собой, не получается.

Провожу руками по лицу, касаюсь шеи, груди. Рисую прикосновениями силуэт, и он вроде бы такой же, что был совсем недавно, привычный, но что-то неуловимо изменилось. Стало женственнее. Порочнее. Я трогаю себя, а будто бы Кирилла руки чувствую на своей коже, и это тревожит меня, потому что зависеть