Хозяин жизни (СИ) - Мельникова Надежда Анатольевна

Бесстыже расставляю ноги шире, и уже не понимаю от чего, так стремительно несусь к оргазму. То ли от того, как он умело гладит, тянет, проникает в меня пальцами, то ли от ощущения все больше твердеющего члена во рту. Мои стоны становятся бессвязными, и, вцепившись руками в его бедра, я едва держусь. И все же мякну, ощущая дикую пульсацию между ног.

Ничего не соображаю. Дусманис думает за нас обоих и, толкая меня на стену между двух сверкающих экспонатов, входит сзади. Трахает коротко и очень быстро. Но мне и не нужно по-другому. С ним всегда остро, горячо, по-настоящему.

Глава 41 

— Мне нравится, что ты всегда такой твердый.

— Ухх, какой комплемент, — забрасывает меня Миша на плечо, несет несколько метров, затем ставит обратно на теплый песок.

Это сопровождается странным ощущением приятного дежавю, в душе пробуждаются скрытые воспоминания.

Босые ступни тут же вязнут, проваливаясь в зыбучий белый песок. Легкий ветерок треплет наши волосы. Кое-где из песка выступают красновато-бурые, обточенные волнами, камни. Сегодня Дусманис ужасно милый, открытый и понятный мне. Его поведение заставляет сердце биться быстрее, а яд любви еще стремительнее распространяется по венам. Я чувствую, что ему хорошо со мной. И я счастлива от этого.

— Я про твой характер, Михаил Сафронович, — закатываю глаза, выражая притворное недовольство.

Но при этом смотрю на него с щенячьим восторгом, вызывая у «хозяина жизни» приступ смеха. Игриво толкаю плечом и, запихнув руки в карманы шорт, следую за Дусманисом по пляжу. Между нами должна быть неловкость, как бывает у всех вначале отношений, но ее нет.

Оказывается, у него есть свой пляж. Следовало догадаться, что огромная площадь за домом, включая кусочек побережья, — это частная территория. Здесь никого и ничего нет, кроме нас двоих, шуршащего прибоя и багровеющего заката. Я вся трепещу и влюблена в него, как кошка.

Поддавшись порыву, догоняю, висну на его шее, крепко обнимая, опомнившись, отпускаю и дальше просто иду рядом.

— Тащусь от твоей искренней ненасытности и честности, — смеётся Дусманис, — голодная девочка, у которой все написано на лице. Отвык, — качает головой, — сто лет этого среди женщин не встречал.

Просто вечер откровений какой-то. Заливаюсь краской, смутившись. А он резко разворачивается, притягивает меня к себе и сжимает мой зад двумя руками.

— А еще мне нравится вот это, — сминает мою задницу, заставляя вскрикнуть от переизбытка ощущений.

Миша снова смеется и отпускает меня. Я смущаюсь, сердце колотится о ребра. Чувствую, выступающие красные пятна на щеках.

Он поднимает с песка камень и швыряет в воду, тот летит долго и далеко. Все в нем идеально, даже бросок какой-то особенный.

Он швыряет в воду еще один камешек, второй летит еще лучше.

— Не хочу на работу, завтра понедельник и придётся возвращаться к своим обязанностям.

А еще я очень боюсь вернуться в реальность, где ты большой бизнесмен, а я всего лишь учитель младшей школы. Но об этом я, конечно, молчу.

— Необходимо делать то, что должна, — голосом строгого папочки, — правила такие.

— Угу, — улыбаюсь.

У меня никогда не было отца, возможно, поэтому меня так тянет к Дусманису. Доктор Фрейд был бы доволен.

— Мне тоже нужно поработать. Обычно я и на выходных работаю.

— Не сомневалась, — подлажу под руку, обнимая его, он прижимает меня в ответ.

— Хочешь много денег. Забудь об отдыхе, — наклоняется и целует в макушку.

— За что? — поднимаю голову, утыкаясь в его мужественный покрытый темной густой щетиной подбородок.

— За прекрасные выходные.

Мое сердце совершает невероятный кульбит и падает вниз, не боясь разбиться.

— Часто в городе, в отелях оставался. Уже и забыл, как тут хорошо.

Мне приятно и тепло от этих слов, отпускаю его руку и сажусь на поваленное дерево, наслаждаясь чистой и красотой природы.

— Как вы жили с Артуром, Маш? — садится рядом.

Любовник интересуется про мою жизнь с мужем. Этот разговор не вызывает дискомфорта, хотя по идее должен.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Артур хороший, — пожимаю плечами.

— Но ты почему-то пошла за мной.

Тема для него болезненная, он нуждается в доказательствах правильности своего поступка. Решение украсть меня у мужа далось ему нелегко. Он понятия не имеет о моей тоске и грусти рядом с Артуром. Дусманиса можно понять, увел не просто у мужа, у своего собственного сына жену утащил.

—Артур не удовлетворял меня, — отвечаю прямо, без тени лжи.

Дусманис достает из кармана пачку «мальборо» и молча закуривает.

— Не знаю, первое время это не казалось проблемой. Мне было уютно, безопасно. Решение выйти за него замуж виделось очень правильным. Я чувствовала любовь с его стороны.

Дусманис пускает струю дыма.

— Пацаном еще был, — причмокивает фильтр, — мать говорила: делай что хочешь для своего обогащения, только не воруй,— смеется.

— Я хотела, чтобы ты меня украл, — поворачиваюсь к нему и заглядываю в черные глаза. — Это немного разные вещи, Миш.

— Возможно, но воровства это не отменяет.

Разве можно назвать воровством спрыгивающие с витрины золото-бриллианты, чинно вышагивающие в след за преступником? Это флэш-моб какой-то, а не ограбление.

— Я ему звонил, пока ты в душе была. Он уже очухался.

— Я рада, — отвечаю совершенно искренне.

Мы снова молчим, Дусманис продолжает курить.

— Блин, Миша, ну зачем ему жена, которой только «одно» и нужно? — резко выстреливаю я.

— Мне нравится, — снова смеется Дусманис.

— А ему нет.

— Логично, — кивает, продолжая пускать дым.

Я могла бы раскрыться, сказать, что дело в нем. И хоть он и не верит в любовь с первого взгляда, но когда-то давно со мной случилось именно это.

Но и Артура я любила, совсем иначе, спокойно и размеренно. Мне и сейчас не все равно, что с ним происходит. Я по-прежнему его люблю, какой-то спокойной дружба-любовью.

— Пойдем, темнеет, — берет он мою руку в свою широкую ладонь и ведёт обратно к дому. — Шашлыки любишь? Можно Олегу дать задание мангал замутить. Чет жареного мяса захотелось.

Киваю.

— Ок, значит так и сделаем, — роется он в карманах, выуживая телефон.

А я любуюсь им, впитывая каждую черточку. Сердце тает в груди, когда я смотрю в его глубокие, темные глаза, трепещу от мучительного восторга, любуясь его блестящими волосами, крепкой фигурой, руками, сильнее которых не бывает. С Артуром мне всегда было спокойно в плане других женщин. Я точно знала, что если он будет задерживаться на работе, то позвонит мне. Ни капельки не переживала о случайной встрече с одной из бывших любовниц, не представляла его воспылавшего к ней дикой страстью. Я даже не задумывалась, что могу банально наскучить ему. Сейчас же я не знаю, что меня ждёт завтра, в понедельник, когда мы с Дусманисом вернемся на «большую землю».

Глава 42 

Работать не хочется. Весь день в школе я думаю о нашем разговоре на пляже. Говоря об Артуре, Дусманис смеялся, но в глазах была боль. Она витала в воздухе. Я ее чувствовала. Утверждая обратное, отец не смирился с нашим общим грехом, его по-прежнему мучает совесть. В скором времени Артур узнает, и Мише станет еще хуже. Даже страшно представить слова, заготовленные для него в будущем. Взрыв произойдет, он неизбежен.

Проверяя тетради, стараюсь поменьше мечтать о нашей следующей встрече. Мне никогда не приходилось быть в отношениях с крупным бизнесменом. Как вести себя правильно? Ждать сигнала с его стороны или показать свою заинтересованность? Я без проблем звонила Артуру, писала сообщения, назначала свидания и не задумывалась об этом. С Мишей подобное вряд ли возможно. Плюс я не хочу показаться навязчивой. Если меня разрывает от эмоций — это не значит, что он испытывает то же самое. Миша вполне может находиться на каком-нибудь важном совещании. Загадывать не хотелось, но, конечно же, я дико соскучилась.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})