Не влюбляйся в рок-звезду (ЛП) - Хиггинсон Рейчел

Остановившись перед зеркалом, я задумалась над тем, как мне теперь пережить этот ужин. Какого чёрта я на это согласилась? Я что была под действием наркотиков? Что было не так с моим мозгом?

Но затем у меня в голове возникло предупреждение Кэйда, когда он попросил меня быть снисходительной к Каю, потому что после встречи со мной он был очень уязвим.

"Так же как и я, дружище", — сказала я сама себе.

Но именно поэтому я и собиралась это сделать. И сделать это правильно. Меня не надо было просить дважды, когда дело касалось реабилитации Кая. Это было всего лишь незначительное событие в рамках более масштабной схемы вещей.

Пусть даже я и испытывала полнейший дискомфорт. И неловкость. И абсолютный ужас.

Сигнал домофона прогремел в моём вестпортском лофте, и я сразу же принялась за дело: я стянула блузку через голову и бросила её в кучу других отвергнутых вещей, которые не годились для сегодняшнего вечера.

Оказалось, что вся моя одежда напоминала гардероб бездомного.

Проклятье.

Я прошерстила весь свой шкаф, доставая разную одежду и кидая её на кровать. Почему мне вдруг стало нечего надеть? Как я вообще ходила на работу последние два месяца?

Может быть, пришло время серьёзно задуматься над тем, чтобы примкнуть к нудистам? Тогда я избавила бы себя от подобных проблем.

Хотя… это могло привести к возникновению других проблем. Вроде той, что меня всё время окружали бы голые люди.

Ну, хорошо, нудистский остров. Где бы я могла жить одна. Голая.

Не слишком странно?

Голоса заполнили коридор, ведущий в мой лофт. Бреннан и Кай были здесь. Чёрт!

Сосредоточься, Кловер!

Шорты надо было снять. Именно они задерживали меня. По правде говоря, они словно защищали меня, но, может быть, именно в этом и была проблема? Я всё ещё боялась Кая. Боялась того, что может произойти, если я впущу его в своё пространство, в свой дом, открою ему дверь в свою жизнь.

Но я же не собиралась ни с того ни с сего снова влюбиться в него. Это так не работало. Людям требовалось много времени, даже целая жизнь, чтобы влюбиться. И почти столько же, чтобы разлюбить.

А это означало, что я могла и отказаться сегодня от шорт. И пережить этот вечер.

Стянув их вниз, я достала из шкафа длинную объёмную юбку ярко-жёлтого цвета и надела её. Затем я натянула короткий чёрный топик и захватила тонкий чёрный кардиган на случай, если замёрзну.

Бросившись к трюмо, я быстро надела подходящие по цвету жёлтые висячие серьги и золотую цепочку, которая расположилась в ложбинке между грудей.

Отступив от трюмо, я полюбовалась своим отражением в зеркале. Я слегка помяла волосы рукой, чтобы сделать кудри, и поправила юбку, расположив её точно на бёдрах.

— Я тебе кое-что принёс.

Я развернулась, впервые заметив стоявшего в дверном проёме Малачи. Как долго он здесь находился?

— Что ты здесь делаешь?

Его губы подёрнулись в лёгкой полуулыбке.

— Ты меня пригласила.

— Нет, не так. Ты сам себя пригласил.

Он расплылся в улыбке, так что уголки его чувственных губ приподнялись, практически скрывшись за его густой бородой. Он пожал плечами, и этот жест был настолько беззастенчивым, каких не было за всю историю человечества.

— Хорошо, я сам себя пригласил, — признался он.

Его взгляд скользнул по моей спальне, обращая внимание на каждую деталь. Белые стены, увешанные чёрно-белыми фотографиями в рамках, которые были сделаны мной. Кушетка с цветочным рисунком в приятных розовых и фиолетовых тонах. Кровать с пологом, застеленная белыми простынями и пуховым одеялом божественного белого цвета. И куча одежды, которая лежала в каждом углу.

— Ммм, — промычал он. — Твоя комната напоминает мне реабилитационный центр.

Я и не ожидала, что она будет в его вкусе, но серьёзно.

Он сделал глубокий вдох.

— По мне так, она очень спокойная.

Он зашёл внутрь, и направился к стенам, разглядывая фотографии своим пристальным взглядом.

— Твои снимки?

Я пожала плечами, но он стоял ко мне спиной, поэтому не видел этого.

— Они очень хороши, Кло. Я впечатлён.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Моим первым желанием было ответить что-нибудь саркастичное. Они были хороши. Но мне не вручали за них никаких наград или что-то типа того. Вот у Ривер был настоящий талант. А мне просто нравилось фотографировать и находить красоту в земных и повседневных вещах. Это доставляло мне радость. И мне нравилось заниматься тем, что доставляло мне радость.

Именно в этот момент он повернулся и встретился со мной взглядом, словно обвиняя меня во лжи за мои мысли, хотя он сам этого и не осознавал.

— Как долго ты тут стоял? — спросила я его.

Мне надо было знать, как много ему удалось увидеть, пока я тут истерично переодевалась.

— Мне понравились шорты, — произнёс он своим низким голосом. — Тебе не надо было переодеваться.

Я резко выдохнула, и весь кислород тут же покинул мои лёгкие.

— Ты это серьёзно?

— Я не знал, что ты переодевалась. Блондинка сказала, что я могу найти тебя здесь, — признался он и поднял руки в извиняющемся жесте. Но заметив, что меня это не успокоило, он добавил. — Я не увидел ничего такого, чего не видел раньше.

Именно поэтому у меня было столько проблем. Начиная с того, что моя добрая подружка Ривер знала, что я тут переодеваюсь! Мои веснушчатые щёки стали почти такого же цвета, что и мои волосы.

— В следующий раз стучи.

Его голубые глаза заблестели, превратившись в два таинственных океана.

— Принято к сведению.

Я закусила нижнюю губу. Сейчас мы стояли всего лишь в тридцати сантиметрах друг от друга, пальцы моих ног впивались в белый плюшевый ковёр.

— Прости за вчерашнее.

Он улыбнулся, и его улыбка была одновременно удивлённой и тёплой.

— Я думал, что именно поэтому я сейчас здесь.

— Ты не единственный, кто начинал вчера перебранки. Просто… я думала, что будет легче. И если честно, я была несколько напугана. И я позволила этому страху помешать нам провести приятный вечер и пообщаться.

— Это очень взрослое признание, — пробормотал он, дразня меня.

— Я теперь очень взрослая, — уверила я его. — Супер взрослая.

Он торжественно кивнул.

— Я тоже.

— И почему тогда ты подсматривал за мной, пока я переодевалась? Потому что ты такой взрослый?

Я поймала его с поличным, и его смех разнёсся по комнате, окутав мой голый живот и проникнув мне под кожу.

— Нет, это никак не связано с моим взрослением.

Он приподнял коробку для обуви, которую держал в руках.

— Что это?

— Кое-что из твоих вещей, которые я находил все эти годы. Я подумал, что ты захочешь вернуть их.

Любопытство заставило мои пальцы приподнять крышку и посмотреть, что было внутри. Я ахнула, увидев множество своих вещей, о которых я совсем забыла по прошествии всех этих лет. Резинки для волос и розовые наушники-капельки. Старая зубная щётка. Фотография моей семьи, которую я брала с собой в туры. Сувениры из разных городов, где мы побывали. Салфетка с автографом Джастина Тимберлейка, которого мы однажды встретили в Нью-Йорке.

Кай и остальные парни подшучивали надо мной всю неделю, после того как я робко подошла к нему с салфеткой в надежде получить автограф, как какая-то десятилетняя девочка, которая была влюблена в его песню "Cry Me a River".

Я всё ещё помнила, как исполнять её на пианино.

— Не могу поверить, что ты хранил их все эти годы. Как ты вообще привёз это всё… сюда?

— С помощью нескольких ассистентов и служб экспресс-доставки, — признался он и самокритично улыбнулся. — Я просто подумал… Я слишком долго хранил эти вещи у себя. Пора вернуть их тебе.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Встретив его взгляд, я почувствовала, как что-то расцвело у меня в груди. Что-то горячее и искрящееся, и с такими длинными корнями, что они доставали до самых ног.

— Спасибо, что не выкинул их.

— Были такие дни, — признался он. — И ночи… Но большая часть твоих вещей, что я нашёл, пережила их.